Ян молча кивнул и тяжело, словно старик, поднялся с кресла. Подойдя к шкафу, выдвинул нижний ящик и достал тяжёлый альбом. Переворачивая страницу за страницей и что-то бормоча себе под нос, он, наконец, протянул ей нужный снимок, довольно хорошего качества, на котором было около двадцати человек, большая часть из которых сидела. Остальные стояли за их спинами. Лана пробегала взглядом по лицам, узнавая некоторых из работников. Её дяди на снимке не было, он всегда был по ту сторону объектива, но вот маленький Николас был здесь центральной фигурой. Он во весь свой маленький рост гордо стоял на стуле в первом ряду, возвышаясь над сидящими по бокам от него музейными работниками. Он беззубо улыбался в камеру и был так похож на того чуть повзрослевшего мальчика на газетном снимке, что у Ланы защемило сердце.
— Сколько ему здесь? — она перевернула снимок, но на обороте даты не было.
— Около пяти. Это было снято... — Ян запнулся, но быстро справился с собой. — За пару лет до исчезновения.
Он умолк и ей на память вновь пришли слова бывшего сокурсника её дяди.
— Дядя, скажи мне, ты хоть как-то причастен к исчезновению Николаса?
— Девочка, ты меня огорчаешь.
В его потухшем взгляде она не увидела ничего кроме боли. Такое не изобразишь по желанию. Всё, что испытывал этот близкий ей человек, была скорбь по маленькому ребёнку и по воспоминаниям связанным с ним. Этого ей было достаточно.
— Извини, но я должна была узнать, — сказала она и поняла, что не может не задать следующий вопрос. — А ты никогда не думал, что в случившемся с моим братом виновата Агата? Мы оба знаем её методы воспитания.
— Прекрати даже думать о таком, Лана! — изменился он в лице. — Ты не была там, не видела, что творилось с ней. К тому же Агата в то время была мягче.
— Получается, — усмехнулась она, не в силах сдержать рвущиеся наружу слова обиды, — мне посчастливилось первой испытать на себе всю «любовь» моей горячо-любимой родственницы?
— Прости меня, — тихо сказал Ян, закрывая лицо руками.
— Забыли, — резко бросила Лана, злясь больше на себя за то, что вообще подняла эту тему. — Лучше скажи, как ты думаешь, что тогда произошло?
— Я не знаю, что тебе ответить, — развёл он руками. — Агата много раз задавала мне тот же вопрос.
— И что ты ей отвечал?
— Что с ним всё хорошо и он, должно быть, где-то живёт. Может с новой, любящей семьёй.
— И она верила?
— Хотела верить. А я не мог лишить её того единственного, что у неё оставалось — веры в то, что однажды Николас найдётся. Позже она перестала надеяться, так же, как и перестала спрашивать меня о чём-либо.
— А что ты скажешь сейчас, когда уже нет смысла щадить чьи-то чувства?
Он долго смотрел на Лану, и она по глазам поняла, что её дядя уже давно для себя всё решил.
— Думаю, нашего мальчика уже очень давно нет в живых. Что-то плохое произошло в тот день.
Второй раз она услышала практически повторяющийся слово в слово приговор:
Но что-то мешало ей поступить так.
— Что ужаснее? — задумчиво произнесла Лана, всё ещё сжимая в руке снимок брата. — Не знать, где находится твой ребёнок, или точно быть уверенным, что он мёртв?
— Первое, я думаю, — устало ответил Ян. — Твоя бабушка сначала надеялась, ждала, но через годы пришло понимание того, что Николас уже никогда не вернётся, и его не найдут. Она говорила, что не знать, что с ним случилось в тот вечер, это худшая пытка. Если бы полиция нашла тело, она бы знала, что он не мучается, похоронила его, а так... — Ян сжал пальцами переносицу. — Агата боялась, что его где-то держат насильно. Да ещё после той истории с другим похищенным мальчиком. Ты слышала о нём?
— Да. И про аварию тоже.
— Сейчас они, и тот мальчик, и твой брат, были бы уже взрослыми мужчинами.
— Да.
— Ты не могла бы сделать для меня кое-что? — вдруг сменил он тему.
Лана удивлённо наблюдала, как её дядя открыл ящик стола и вынул связку ключей.
— Возьми себе, на всякий случай. Это запасные ключи, от моей квартиры. Это и твой дом тоже, — пояснил Ян. — Хочу знать, что у тебя они есть, если вдруг решишь навестить меня. В любое время буду рад тебя видеть.
Лана лишь кивнула. Даже удивительно, она-то думала, что этого разговора может вообще не получиться, но видимо это тяжёлая ноша все эти почти тридцать лет давила слишком сильно и на него тоже. Оставался лишь один вопрос, на который она должна, наконец, услышать правду.
— И ещё... Можешь, наконец, сказать, что случилось с моей матерью? Она умерла?
Ян долго смотрел на свою племянницу, прежде чем ответить.
— Нет, девочка. Она уже почти двадцать семь лет находится в психиатрической лечебнице.
Глава 8
13 ноября 2016 год.
Шесть дней до расплаты.
