— Да, пожалуйста, — пробормотала она, всё ещё переваривая услышанное.
Ян поднялся из-за стола и вышел из кабинета. Стараясь немного отвлечься, Лана осмотрелась вокруг. В кабинете её дяди всё как прежде, не считая нескольких свежих, групповых фотографий на стене в одинаковых рамках. Фрагменты прошлого, отдельные кусочки памяти, спрятанные под прозрачное стекло. И каждый год на стене появлялись новые. Лана подошла ближе. Вот она — десятилетняя неулыбчивая девочка с короткими хвостиками высоко над ушами, в белом в цветочек платье. Её волосы ещё не успели отрасти после очередной экзекуции Агаты. Она помнила тот день, когда дядя собрал весь её класс, приехавший на экскурсию, чтобы сделать памятное фото. Здесь были групповые снимки и более взрослых детей, выпускников колледжа. На других — только коллектив музея.
Лана всматривалась, надеясь найти знакомые лица, когда вернулся Ян.
— Твой кофе.
— Да, спасибо. Ты собрал здесь большую коллекцию.
— Здесь далеко не всё. Большая часть в альбомах... — он замялся. — На одном из них есть твой брат. Помню, я тогда только приобрёл фотоаппарат и часто практиковался. Николас постоянно просился со мной в шахту, ему было скучно сидеть дома, и я его брал с собой.
Ян грустно улыбнулся своим воспоминаниям.
— Так же, как и меня, — отозвалась Лана, вспоминая счастливые моменты, проведённые в шахте.
— Он так же, как и ты любил гулять со мной по старым туннелям. Говорил, что когда я стану старым, а он вырастет, то займёт моё место. Он был так убеждён в этом, что я и сам в это поверил. Сколько разных историй он мог сочинить, о туннелях, шахтёрах, даже такая вещь, как старый фонарик, обрастала какой-то легендой. Дядя Ян то, дядя Ян сё. А помнишь, дядя Ян? Он был выдумщик.
— Мы оба были к тебе привязаны, — тихо отозвалась Лана, делая глоток, чтобы протолкнуть предательский ком в горле.
— А помнишь, как ночью ты пробралась в шахту?
Лана кивнула.
В тот день ей было так невыносимо оставаться в доме, в тесном подвале, что она не раздумывая, выбралась через подвальное окно, в которое протиснулась с большим трудом и прибежала сюда. Только вот не рассчитала со временем — центральные ворота оказались заперты, а работники, включая и её дядю, покинули свои рабочие места. Её нашли спустя несколько часов. Она уже добралась до кабинета Яна, который тот никогда не запирал, где её и сморил сон. Расплата последовала незамедлительно. Тёмный подвал на три дня стал её тюрьмой, а на прямоугольном окошке под потолком появилась фанера вместо стекла, лишая единственного источника света.
— Тот туннель с запасным выходом до сих пор открыт?
— Всегда. Слава богу, не приходилось проверять, насколько он пригоден. Представь, что пережила твоя бабушка, пока мы тебя искали? Словно дежа вю. Снова пропал ребёнок! Я даже не могу передать, что творилось с Агатой в тот момент, насколько ей было плохо. Я понимаю в это трудно поверить, но единственное, что спасло её тогда — это ты.
— Ты действительно в это веришь? — она усмехнулась. — После всего?
— Она любила тебя по-своему.
— Неужели? — Лана чувствовала, как предательские слёзы за брата сменяются яростью к умершей старой женщине. Словно слова Яна пробили брешь в том месте, куда она спрятала всю обиду, всю свою боль. — Все годы, живя с ней под одной крышей, я только и слышала, что не ходи туда, не делай то. За каждую провинность моим спутником была лишь темнота и одиночество. И холод! Мне даже не разрешалось общаться со сверстниками, не говоря уже о мальчиках. Всюду были только запреты. А эти стрижки под мальчика до шестнадцати лет! Во что она пыталась меня превратить? В пугало? Она словно наказывала меня за что-то? Может за то, что считала меня отчасти виновной в случившемся?
— Это не так! Она пыталась тебя уберечь.
— От чего? — Лана поняла, что почти кричит
— От ошибок! — Ян хотел сказать что-то ещё, но передумал.
— После всего, что я узнала за эти дни мне многое понятно. Но тогда? Что я могла подумать? Что единственный мне родной человек ненавидит меня настолько, что готов убить?
Только, когда на тыльную сторону руки упала капля, она поняла, что плачет. Это были слёзы обиды за ту маленькую девочку, что боролась всё своё детство с призраками прошлого своей семьи. Сейчас она это понимала. Лана, наконец, выговорилась, и стало легче.
— Покажи мне его фото, — тихо попросила она, утирая слёзы и стыдясь своей внезапной слабости.
