Они с Расселом поднимаются наверх, а я остаюсь ждать в гостиной, коротая время за чтением рабочей почты. Минут через пятнадцать Рассел спускается – еще более усталый.
– Ничего себе новости… – Он тяжело садится в кресло и потирает щетинистый подбородок. – Подумать только – собственная дочь скрывала от нас месячные!.. Мы ведь всегда поощряли ее откровенно обсуждать с нами любые вопросы. Наши родители были такие старомодные, что мы очень боялись повторить их судьбу и, наоборот, были с Элоди максимально открыты. Мои родители никогда не говорили со мной о сексе. То, что я вообще о нем узнал, стало для них шоком.
– У меня мать такая же. Приходилось гуглить.
– Наш долг – облегчить жизнь своим детям, да только невозможно все сделать идеально… – Он грустно усмехается. – Порой я думаю, что родительство – попытка балансировать между тем, чтобы не поступать, как твои родители, и поступать так же, как они, без конца переживая, что ты ничуть не лучше их.
– Элоди тебя явно обожает, – говорю я, и его лицо смягчается. – А твои отцовские шуточки – просто огонь!
– Этот аспект родительства дается мне на удивление легко. – Рассел наклоняется и кладет руку мне на колено. – Спасибо, что сегодня была с ней. Я перед тобой в долгу.
– Да брось! С ней было приятно проводить время.
Рассел вновь напрягается. Видно, что он смертельно устал и хочет спать. Как бы я хотела уснуть рядом с ним! Интересно, какая у него комната? Наверняка чистая и аккуратная…
– Надо, видимо, позвонить Лив. Эл предпочитает, чтобы ей сообщил я – не желает разговаривать с обоими, хоть я и предупредил, что мама, конечно, будет расспрашивать.
– А мне пора идти. Прости, что так задержалась!
– Не извиняйся! Спасибо, что осталась. Спасибо за все!
Он наклоняется для поцелуя, и мы сталкиваемся носами. Когда я поднимаю руку, чтобы погладить его по волосам, он уже отстраняется. На глаза наворачиваются слезы. Черт возьми! Думала, я сильнее – думала, не буду гадать, найдется ли мне место в его доме. Они с Элоди уже давно семья и останутся вместе, даже если меня не станет в его жизни, хотя думать о такой вероятности невыносимо.
– До понедельника?
– До понедельника! – Он снова меня целует и заправляет прядь волос мне за ухо.
Закрывая за собой дверь, изо всех сил стараюсь не думать о том, как бы мне сейчас хотелось остаться по другую ее сторону.
– Такое ощущение, будто меня пригласил на свидание крутой квотербек. А я типа девочка, которую никто не замечает, пока она не соберет волосы в конский хвост, и тут все обнаруживают, что она красивая.
– А у меня такое ощущение, что по поводу свидания с нашими боссами ты переживаешь больше, чем по поводу нашего с тобой первого свидания. И это, наверное, нормально – я чувствую себя примерно так же.
Когда Торренс и Сет пригласили нас на двойное свидание, мы удивились. Торренс таким образом решила отблагодарить меня за то, что я была с ними в больнице. Несколько недель назад нам с Расселом пришлось бы тщательно продумывать план, чтобы устроить такое свидание, а теперь Ливни все делают за нас.
Сегодня четверг. Рассел заехал за мной, и я не без задней мысли пригласила его зайти, чтобы всласть нацеловаться перед встречей с Торренс и Сетом. Он ждет на диване, пока я роюсь в ящике с аксессуарами, заверив, что мне не требуется помощь. Еще до его прихода каким-то чудом сумела одной рукой приколоть на черное платье с открытыми плечами брошку в виде тюльпана.
– Я сейчас по-другому переживаю, – объясняю я, выуживая из-под кровати закатившуюся туда сережку – моток проволоки, скрученный в виде урагана. – Торренс раз в двенадцать страшнее тебя.
– Пожалуй, я польщен.
Рядом с комодом стоит зеркало в полный рост, и в отражении видно, что Рассел за мной наблюдает, пока я ищу вторую сережку. Сегодня на нем элегантный темно-синий вельветовый пиджак и белая рубашка с расстегнутым воротом.
С того идеального первого свидания наши графики еще ни разу не совпали, так что пришлось ограничиваться поцелуями украдкой. Сейчас, когда Рассел у меня в квартире, я вновь понимаю, как сильно жажду оказаться с ним в постели. Или на офисном кресле. Или на кухонном столе. Любое место годится – была бы возможность прикасаться к Расселу, пока он полностью не утратит самообладание.
– Мне так нравятся твои пиджаки! – признаюсь я, перебирая гору сережек в виде дождевых капель. – Я не говорила, что у тебя прекрасный вкус?
– Спасибо! – горячо благодарит Рассел. – Рубашки на мне часто сидят плохо или слишком обтягивают. Не сразу понял, в чем мне удобно, а теперь и самому нравится этот стиль.
Я наконец нахожу нужную сережку и бросаю на Рассела вопросительный взгляд.
– Поможешь?
Перевязь мне больше не нужна, однако рука все еще сгибается плохо, а пальцы болят уже через двадцать минут работы за компьютером. На восстановление уйдет еще несколько недель.
– К счастью, у меня есть опыт.
