Сет рассказывает о последней встрече с родственниками. Молча киваю и улыбаюсь, а мир расплывается в глазах нечеткими пятнами. Я думаю о Расселе, которого так хорошо узнала за последние месяцы. О человеке, который покупал мне шоколадные батончики в торговом автомате и, затаив дыхание, наблюдал вместе со мной солнечное затмение. Конечно, он защищает свою дочь, и его нельзя винить, особенно учитывая, через что ему пришлось пройти. Однако если быть честной – и эгоистичной, потому что именно так я себя ощущаю, – эта фраза больно меня задела. Я вроде бы и не стремилась стать «новой мамой» для Элоди, а все равно чувство такое, будто меня пнули в живот.
Сказанное не выходит у меня из головы весь вечер – и когда мы танцуем, и когда прощаемся с Ливни, и когда возвращаемся ко мне домой, слишком усталые, чтобы заниматься сексом. Я лежу без сна, глядя в потолок, и думаю: неужели Рассел считает, что я буду плохой матерью? Неужели он догадался о моем прошлом? Неужели наши отношения обречены на провал?..
Нынешний Редмонд совсем не похож на город моего детства. Каждый раз обнаруживаю здесь очередные перемены. Сначала были мелочи – «Не знала, что у нас теперь есть «МОД-пицца»… Когда это здесь открылся «КроссФит»?..», – а теперь район почти неузнаваем. Сетевые супермаркеты и рестораны пришли на смену магазинам и кафе моей юности. Через два участка от нашего дома больше нет леса, а на месте пешеходной тропы, где мы любили гулять летом, собирая чернику (из которой потом пытались делать джем) выросли многоквартирные дома. Каких-то мест уже в точности и не помню, только вижу, что они удивительным образом исчезли. Пока я жила на другом берегу озера, Редмонд год за годом неуклонно менялся.
Впервые за год я возвращаюсь в родной дом, и всю неделю меня по этому поводу терзали противоречивые чувства. По привычке старалась от них отмахиваться, однако сегодня искать во всем плюсы особенно сложно. Плечи напряжены, дыхание дается с трудом, расслабиться не получается.
– Не то чтобы мы спешим, но не пора ли выходить? – спрашивает Рассел.
– Я работаю над этим.
Дорога из Сиэтла в Редмонд ведет на восток и занимает от двадцати до пятидесяти пяти минут в зависимости от пробок; сегодня вышло около получаса. Рассел припарковался рядом с «Приусом» Алекса. В окна льется мартовское солнце. Я вздыхаю, тереблю ремень безопасности, разминаю пальцы на левой руке – упражнения, которым меня научили на физиотерапии, незаметно вошли в привычку как способ расслабиться и спасают, когда найти плюсы не получается. Например, сейчас.
«Я не то чтобы ищу новую маму для своей дочери».
Неудивительно, что с плюсами туговато.
Рассел предлагает понести яблочный пирог, который мы купили в магазине «Хоул Фудс» по дороге. Покачав головой, я сама беру коробку, и мы наконец выходим из машины.
Возле крыльца высажены молодая герань, ноготки и бегония. Вот и первый плюс: мать снова занялась садоводством.
Я стучусь. Пусть прожила здесь восемнадцать лет и еще два лета сверх того, входить без приглашения все равно неловко. Дверь открывает Орион. В широкой улыбке недостает еще одного молочного зуба.
– Здрасьте! Вы джентльмен тети Ари?
– Вообще-то спрашивать надо до того, как откроешь дверь! – упрекает подошедший Алекс. При виде Рассела его лицо загорается; прищурившись, я взглядом прошу меня не позорить. – Добро пожаловать! Я Алекс, брат Ари. Вы, наверное, Рассел? А это Орион, который только сегодня узнал, как правильно открывать дверь незнакомцам, – добавляет он, ероша кудрявую голову сына.
– Прости-и! – Орион выворачивается из-под его руки. – Но не могла же тетя Ари привести кого-нибудь плохого!
– Он назвал Рассела моим джентльменом, – сообщаю я.
– Мы в последнее время смотрим слишком много исторических сериалов на «Нетфликсе» – оттуда нахватался.
Встреча с не по годам развитым пятилеткой растопила лед: Рассел улыбается.
– Рад познакомиться! – говорит он, пожимая Алексу руку.
Первое, что замечаю, – в доме чисто, даже чересчур, словно мать хотела продемонстрировать его с лучшей стороны. Никакого разбросанного белья, по стенам развешаны минималистичные геометрические картины, в воздухе витает аромат лимонного освежителя. На дом моего детства это совсем не похоже, и тем не менее все здесь пропитано воспоминаниями о том, как я возвращалась после занятий в школьном научном клубе и с замиранием сердца открывала дверь в надежде, что мать будет рада меня видеть. В надежде, что не обнаружу в гостиной очередного незнакомца, который будет напрашиваться на ужин.
Навстречу нам спешит мать в светло-розовом переднике, которого я никогда раньше не видела. Что там – не помню, чтобы она вообще носила передники!
– Привет, Ари! Отлично выглядишь! Как дорога?
Отлично выгляжу в заурядной полосатой юбке и белой рубашке?..
– Привет, мам! Нормально.
