Я притягиваю его к себе, и тут приходит осознание. Ничего особенного – мы всего лишь целуемся на школьной парковке во вторник вечером, – но именно сейчас внезапно понимаю, что люблю Рассела. В глазах плывет.
Мы вместе всего месяц, и тем не менее все мое естество светится этим теплым чувством. Я ничего не говорю – это еще секрет, – однако уверена, что Рассел читает его в прикосновении моих губ, в том, как я утыкаюсь лицом ему в шею и шепчу забавные глупости. Это мой способ выражать любовь, пока я не готова признаться открыто.
А потом приходит буря.
Снегопад в Сиэтле – явление уникальное. Нас любят дразнить за неприспособленность к снегу и припоминать тот год, когда после снежной бури мэр города выслал технику только на расчистку улиц перед своей резиденцией и домами других чиновников. Дороги посыпали песком вместо соли, и на две недели жизнь в Сиэтле остановилась. Мне тогда было тринадцать, и я пришла в восторг от этого погодного феномена, хотя едва не надорвалась, выкапывая с матерью и Алексом из сугроба нашу машину.
В большинстве случаев толщина снежного покрова в Сиэтле не превышает пары сантиметров, но иногда погода преподносит сюрпризы. Одним апрельским воскресным вечером на город обрушивается сильный ветер, и меня охватывает детское предвкушение – «а вдруг завтра отменят школу». Я как раз ночую у Рассела и, сидя у камина, пью кофе из кружки с логотипом КСИ.
На следующий день у меня дневная смена – редкий случай, когда мы можем прийти на работу вместе. Тем не менее биологические часы поднимают меня в привычное время. В два часа утра на улице стоит идеальная тишина и белизна.
– Спи, метеодевушка… – бормочет Рассел.
Я раздвигаю шторы и указываю пальцем во двор.
– Но там снег!
– За несколько часов он никуда не денется, – возражает Рассел, но все же садится в кровати, сонный и взъерошенный, и мы минут пятнадцать созерцаем заснеженный пейзаж, прежде чем уснуть снова.
Я перестала выпрямлять волосы, даже перед эфиром – сначала ради того, чтобы сэкономить время и подольше побыть с Расселом, а потом мне стали нравиться мои естественные волны. Изменение небольшое, однако удивительное. Стоило прожить без малого тридцать лет, чтобы полюбить свои волосы!
Поспав еще немного, я встаю и готовлю нам завтрак. Моя попытка изобразить оладушки в виде снежинок, посыпанных сахарной пудрой, восхищает Рассела.
Я обожаю снежные дни, особенно рабочие. У КСИ есть традиция: в первый снегопад года (если посчастливится) мы устраиваем «зимние Олимпийские игры» – разбиваемся на команды, весь день играем и едим вкусную еду. Раньше Ливни никогда не участвовали, однако сегодня Сет активно соревнуется в эстафете по разгибанию канцелярских скрепок, а Торренс с секундомером записывает результаты. Утром она пришла пораньше, чтобы переставить столы для игры – возможно, пытается таким образом наверстать свое отсутствие в прошлые годы.
– Ничего себе снегопад! – глубокомысленно объявляет неожиданно почтивший нас своим визитом Фред Уилсон, берет с общего стола брауни и удаляется, посоветовав напоследок: – Сильно не буяньте!
Рассел качает головой.
– Фред в своем репертуаре… – Он переводит взгляд на Торренс. – Никогда ее такой не видел. Да и Сета тоже.
– По-моему, они счастливы.
– Или накачались переслащенными магазинными кексами.
– Одно другому не мешает!
Рано или поздно придется вернуться к работе (которой сегодня уйма), однако мне так нравится праздничная атмосфера, что я никак не могу уйти. К тому же все мысли занимает предстоящее катание с огромного холма неподалеку от дома Рассела.
Я принимаю участие в эстафете – мы соревнуемся, чья команда быстрее выпрямит свои скрепки, причем начинать можно только после того, как закончит другой игрок. Тут ко мне подходит Торренс, вертя в пальцах маркер.
– Ари, у тебя не сохранился пресс-релиз мэрии о новых снегоуборщиках? По-моему, они в январе присылали, а я не могу найти.
– Да, конечно.
Мой компьютер на другом конце кабинета, поэтому я пересылаю нужное сообщение с телефона и возвращаюсь к игре. Ханна Штерн уже заканчивает со своей скрепкой, и я жду на низком старте. Рассел играет в команде соперников под руководством ведущей спортивных новостей Лорен Нгуен. Их еще никто не обыграл, однако я намерена победить.
– Что это? – спрашивает Торренс внезапно ледяным тоном.
– В письме вся нужная информация, хотя, учитывая сегодняшнюю обстановку, возможно, стоит позвонить в мэрию.
– Я не об этом.
Она показывает мне свой телефон. Ханна как раз закончила, но при взгляде на экран я роняю из рук скрепку.
– Ари! – окликает Ханна и, не дождавшись ответа, поспешно передает эстафету следующему игроку.
Я переслала Торренс не исходное письмо.
Потому что его я пересылала Расселу с шуткой насчет Ливни, и теперь эту шутку прочитала Торренс.
Re: Мэрия Сиэтла: снегоуборочные машины
