— Да-арко, — почти пропела Гинва, обойдя его дважды, — Какое красивое имя. Гариб, ты доволен?
По мостовой города без имени гуляет порывистый ветер, лишённый излишней влаги и ароматов скрытой близости человеческого общества. Розовая кофта Гинвы прилипла к телу, юбка вихрится алыми сполохами. Дарко с одобрением посмотрел на неё и подмигнул Гарибу. На улице ни человека, ни робота. Город — как артефакт цивилизации на покинутой обитателями планете.
«Тишина и благость…» — выразил своё впечатление Дарко. Он уже свободно владеет своим телом и потому высказал инициативу «погулять» втроём. Гинва поддержала с девичьим энтузиазмом.
— Да, я забыла, когда прогуливалась просто так, пешком, — и она, не выпуская из руки свернутой в рулончик электронной книжки, присела перед клумбой, окаймившей цветным кольцом ствол бледнолистной берёзы, — И запах от цветов настоящий. Чудесно! В Брэйн-Центре природа рядом, но так не пахнет…
Дарко, внимательно проследив за её движениями, передал Гарибу:
«Какое изящество, брат! Нам бы научиться так управлять телом! Впрочем, ты тоже ничего… Вы ведь оба из Лишних. И мне так желательно».
Гинва замерла на мгновение и очень легко, воздушно, поднялась, взметнув в пространство круг холодного пламени.
— Дарко, ты о многом знаешь… Да, Гариб внедрён с младости в Фонзу. Из Дальневосточного Анклава. А я — из Ближневосточного. Восточные мы с ним…
— Внедренцы.., — Дарко так улыбнулся, что его примеру последовали оба, — Ты, Гинва — наша спасительница. Назначь они другого врача — пришлось бы трудновато. Я никак не закончу расследование аварии робомобиля. Автора замысла с комой и последующим уничтожением Гариба нет. Все нити ведут к Дзуле. Но Дзуля-мама не может быть автором!
— Но во мне нет памяти об Анклаве. Хотя и знаю, что где-то оттуда, — сказал Гариб.
— У Лишних нет сети ИскИна, — сказал Дарко, — С ними придётся говорить с глазу на глаз. Ваше предназначение в Фонзе закладывалось там… И кодировка памяти, чтобы не мешала.
Гинва раскрыла свою книгу, полистала и вывела красивую картинку. Берег океана, прибой, песок, очень зелёная трава. Небо светлое и высокое.
— Гариб, ты родился в этих местах. Тайга, реки и озёра… Солнце и Луна над головой. Такую память не устранить, она проявится. Я иногда вспоминаю оазис. Свой оазис… Но людей не вижу, — и она без перехода обратилась к Дарко, — Так кто же вершит суд над людьми? Если не сами люди с ИскИном? Дикий суд получается… Цифра судит букву…
Гариб и Дарко повернулись к ней разом.
«Кто она? Во всей Элите не найти женщины, способной так мыслить! Неужели в Анклавах цивилизация на порядок выше, несмотря на отсутствие ИскИна и технологий Фонзы? Дарко, мы о ней ничего не знаем!»
А Гинва продолжила удивлять:
— Суд на Фонзе, приговоры… Они невозможны. Потому что неправомерны. Двое могут совершить один и тот же поступок. Или проступок. Но их вели противоположные намерения. Как можно награждать или наказывать одинаково? Где спрятана цена личности? И где намерения у ИскИна? Я уже поняла, что ты, Дарко — не ИскИн! Ты второй Гариб. Но для меня существует в моём мире один Гариб! Тебя, Дарко, я вовсе оценивать не могу. Дзуля-мама мне не указ… Ладушки, да?
Небо словно среагировало на её кощунственные слова. Серое покрывало в зените почернело, его прочертили яркие голубые молнии. Городской пейзаж потемнел, многоцветная раскраска зданий и мостовой-тротуаров обрела общий нейтральный тон. Воздух обрёл остро-пряный аромат.
— Да-а… Безумный мир! — отозвался на слова Гинвы Гариб, — Люди превратились в исполнителей воли ИскИна. Вот и назрела революция. Но непонятно — кто определил её сегодняшнюю своевременность?
Гинва, обратила взгляд на ближайший дом. Окна отсвечивают тусклой багровостью, скульптуры древних атлантов у подъезда смотрят грозно и предупреждающе. В городах людей — ни животных, ни насекомых. Даже микроба не отыскать. Только роботы. Особенно много микроскопических. Живой мир ушёл от человека. Говорят, в некоторых элитных коттеджах не так. Там птички, зверушки. Они будто и узнают своих соседей-людей, не боятся их. Но кто признается, что у него не так, как у всех?
— Я ни разу не бывала в квартирах таких многоэтажек. Вначале центр воспитания, затем сразу в элитную школу и работа. Вначале на Ферме, затем в Преториуме. Зайдём? — предложила Гинва, — Ведь не откажут в гостеприимстве?
— Нам не откажут, — отозвался Дарко, — Они нас уже с нетерпением ждут. На первом этаже, видите то окошечко? — он указал рукой на окно с серыми ставнями.
— Да, ты не робот, Дарко, — сказала Гинва, — Ты и говоришь как Гариб. А роботы разговаривают как Ливей…
