«С первого взгляда отличают робота от человека? — сказал ему Гариб, — Они, получается, готовились к встрече с утра раннего. А мы в тот момент и сами не знали, когда явимся. Да и решение на визит ещё не созрело».
Гинва прикипела вниманием к Рие. Оценивает и впитывает. А ведь — примитивизм. Печь на дровах, работа руками по подготовке и приготовлению продуктов… Но женщина из мира изобилия явно завидует женщине из мира архаики. Сколько тысяч или миллионов раз такой способ бытия осмеян в творениях искусственного разума! В исторических зрелищах, в приключениях предков и диких инопланетян. Скрыто навязанная философия праздного тела…
А на большом столе в центре гостиной, накрытом ослепительно белой скатертью никакого подобия роскоши элитариев Фонзы: в центре большой графин с лимонного цвета жидкостью, напротив каждого деревянного стула бокал и ножи-вилки.
— Я приготовила любимое наше семейное праздничное блюдо, — сказала хозяйка, улыбнувшись так мило, что её улыбку повторил даже Дарко, — Мы с Гинвой сейчас принесём его. Ведь лахмаджун едят только свежеприготовленным…
Женщины внесли в комнату поднос с фаянсовыми тарелками. А на них — источающие незнакомый обитателям Фонзы аромат лепёшки, покрытые коричнево-красной аппетитной на взгляд смесью.
— Что это? — не сдержал интереса Акрам.
И, как только дамы расставили тарелки с лахмаджуном, а Чираг разлил содержимое графина по бокалам, Рия рассказала о том, как готовила блюдо для встречи гостей:
— Вначале я готовлю тесто. Муку — в глубокую посуду, в массе делаю углубление и туда насыпаю смесь сахара и дрожжей. Туда же наливаю треть приготовленной воды. Дрожжи, сахар и вода перемешиваю там же, не трогая муку. Через несколько минут начинается реакция, дрожжи заработали. Добавляю оливковое масло, соль и оставшуюся воду. И минут пять замешиваю тесто руками, смазанными растительным маслом. Получается шар теста, которое помещаю в кастрюлю и ставлю в тёплое место на час. Оно за это время вырастает в три раза. И делю его на части, в моём случае на шесть. И готовлю начинку. Нарезаю овощи и зелень, мясной фарш измельчаю и с солью, томатной пастой и черным перцем. Раскатываю кусочки теста до толщины в два миллиметра. Переношу тесто на противень, накрытый пергаментом, смачиваю его молоком, выкладываю начинку. Ставлю в прилично разогретую духовку на несколько минут. Вот и всё!
— Прошу за стол! — объявил хозяин, не обойдя взглядом и Дарко, — Пицца лахмаджун готова к употреблению.
«Они не желают обидеть и робота! — восхитился Дарко, — И для меня приготовили то, что и для себя!»
Пока гости занимали места, хозяйка переоделась. Мужская на вид белая рубашка навыпуск, темные брюки… Чираг повязал лоб зелёной повязкой с фиолетовым крупным аметистом в центре. Свечение камня привлекло Дарко. Хозяин заметил и впервые обратился к нему:
— Раньше говорили о таких — кармический камень. Но карма для нас — слово пустое. Не камень вершит судьбу человека. А человек влияет на судьбу камня. Мой аметист доволен своим положением.
— А судьбой человека кто рулит? — спросила Гинва, наклонив голову к своей тарелке и шевеля ноздрями, — Или что? В том большом сером мире никто об этом не спрашивает. Почти никто…
— Но приходит Час, и.., — улыбка осветила лицо Чирага, — Я ждал вас. Ещё не зная, кто придёт. Время активности наступает. Пора тратить накопленное, иначе оно обратится в пепел. Но обратимся к столу, хозяйка в нетерпении…
Он поднял свой бокал и произнёс:
— За внутреннее здоровье достойных присутствующих и отсутствующих!
Вино достаточной крепости, пряно-терпкое, ласкало язык и горло. При надкусывании хрустящей корочки пиццы из-под неё вырывался мощный заряд столь привлекательного вкуса, что люди Фонзы как по команде прикрыли глаза и застонали от удовольствия.
Дарко, по оценке Гариба, заклинило на священнике. Не получилось войти в его сознание ни напрямую, ни через Гариба. А Чираг, скорее всего, познал Дарко. И понял: перед ним — вовсе не робот. Но что или кто? Он не знает, каким словом или образом определить сущность похожего на людей нечеловека.
Зелёная повязка на лбу скрывает глубокую вертикальную морщину. Свидетельство долгих и мучительных раздумий о главном. «Пожить бы рядом с ним месяц-другой! — подумал Гариб, — Набрался бы столь нужного, драгоценного знания. Из тех кладов, которых нет ни у людей Фонзы, ни у ИскИна». Глаза Чирага осветились желанием сказать нечто важное. Гинва заметила и приготовилась. Так и случилось.
— Послушайте великого земного поэта!
