— А скорость мышления у него в миллиарды раз превышает человеческую. Виртуальное время не равно реальному. И способен выдать множество таких гипотез, которые и не приснятся человеку!
Странные смыслы просквозили во внутренней речи Гинвы. Вначале шокированный, Гариб решил — нет у него позволения! На время — забыть. Она знает, когда и что открыть ему…
Равнина, по которой шли медленно, осматриваясь, превратилась в высокое плоскогорье. А здесь — мягкая, но зима! Серьёзной оказалась граница.
Люди Фонзы впервые видят и осязают снег и лёд. Поразило озеро, превращённое в каток. А на нём — много людей на коньках, веселящихся в увлекательном скольжении. Румяные лица, улыбки, смех… Явление невиданное для Фонзы. По берегам палатки, расшитые забавными узорами…. Самовары дымящиеся, чай, блины с разной начинкой и без. И небо: чистое, ясное, с ласковым солнцем.
— А здесь хочется жить! Так, как они! И забыть всё, связанное с Фонзой, — воскликнул потерявший сдержанность Акрам.
Гинва не смотрит, а жадно вглядывается в народ, кружащий по синему льду. Даже через тёплые одежды просматриваются рельефные мышцы, удивляет физическая развитость. Все выше среднего для Фонзы роста, с красноватой кожей, светящейся на солнце. Какой контраст с потухшеглазыми, тощими или толстыми обитателями Фонзы!
— Эти люди не нуждаются в заботе Дзули-мамы. Они устойчивы к внешним влияниям. Их не закодировать, как сделали с гоминидами, да и с гуманоидами Фонзы, — сделал вывод Акрам.
— У них нет комфортных Интель-домов и городов. Они не нуждаются в них. Почему мы о них ничего не знаем? — спросил неизвестно кого Гариб.
На гостей Анклава, «нелегально» перешедших границу, никто и внимания не обращает. Они приблизились к линии палаток и тут же получили приглашение: отведать блинов с рыбьей икрой и вареньем. Ни Гариб, ни Гинва не нашли сил отказаться. Акрам совсем потерял аппетит.
Не скрыв наслаждения от блинов, Гинва спросила:
— Вы знаете, откуда мы?
— Видно сразу, — с белозубой улыбкой ответила хозяйка палатки, — Вы такие бледнокровные… Особенно тот, который растерян. И такие удивлённые… Мы знаем, какой у вас климат. Фонза — другая Земля.
«Извини, но я попыталась заглянуть в её мысли, — передала Гинва Гарибу, — Не вышло».
«Они и внушению извне не подвержены, — ответил Гариб, — У ИскИна ничего нет против них. Ведь по собственному желанию ушли в изоляцию от Фонзы».
«Их защита — Вера, о которой мы говорили, да? Их религия ведь не виртуальна, а по–настоящему реальна».
«А у них есть свой искусственный интеллект, — вступил в закрытый разговор Дарко, — Но ограниченный в возможностях. И оружие, нужное для отпора, кроме ядерного устрашения, имеется. Элита Фонзы не осведомлена. Строят дома из камня, кирпича и дерева. Руками, без принтеров. Пластик отвергли. Металл используют минимально».
— Мы желаем поговорить с людьми, имеющими особый авторитет, — обратилась Гинва к светящейся гостеприимством хозяйке блинов, — С властителями.
— С властителями? Царями, что ли? — рассмеялась та, — Их у нас нет. В сторонке, — она указала рукой направление, — удобный спуск в долину. Храм увидите сразу, не ошибётесь. Там и встретите особый авторитет.
Она ещё раз рассмеялась, озорно сверкнув синими глазами. Очарование этих людей захватывало сразу. Другие стоят рядом, не вмешиваясь в разговор. Но видят и слышат!
— У них душа светит через глаза, — с волнением сказала Гинва, — И какое-то знание проглядывает, мне недоступное.
Долина встретила летним теплом и встречным вниманием.
— Вы ищете печку, от которой начинают плясать? — с иронией, но по-доброму и ласково спросил человек с окладистой бородой и редкой здесь однотонной серой одежде.
За его спиной — Храм с куполом, подобным вязаным шапочкам на многих головах, разрисованным пёстро и весело. Он по-отцовски покровительственно улыбнулся и сказал, глядя на Гариба, выделяя невысказанные слова Дарко как цитату:
— «Ну, дед сейчас начнёт лепить свою правду-матку!»
«Ого! — передал Гариб Гинве и Дарко, — Мы для него — ясно читаемая книга. Естественный интеллект не ниже искусственного? Выходит, линия развития Фонзы — ошибочная? Пусть к ИскИну — заблуждение?»
«Открытие! Но ты о нём знал и раньше», — коротко отреагировал Дарко.
Чираг — таково имя священника, — пригласил гостей Анклава к себе в жилище, недалеко от Храма, рядом с рощицей апельсиновых деревьев.
— Смотрите! Гариб! А как его дом похож на наш! — воскликнула Гинва.
Гариб ощутил, как от одного краткого слова «наш» тепло разлилось по телу. Когда такое бывало? Никогда. Подруга Чирага, — Рия, — обладала грудным песенным тембром. Светло-розовое платье колыхалось под неспешным ветерком, вырисовывая формы тела, не уступающие формам Гинвы.
— Проходите, гости дорогие! — пропела она, — Я постаралась, не скрою, и приготовила для вас угощение знатное…
— С утра раннего суетится, в ожидании да волнении, — сказал Чираг, голосом намного мягче, чем при встрече. Смотрел он на Рию глазами юного влюблённого.
«Они сами готовят еду, — объяснил Дарко, — Заметили — на меня и внимания не обращают, взглядами обходят стороной. Так ведь и у озера было».
