За последние пару недель, пообещав себе заняться, наконец, самосовершенствованием, я окончательно избавился от съедавшей меня все эти годы зависти по отношению к полноценным парням. Ну, что поделать, да, они во многом превосходят меня, но у каждого, в конце концов, свой «конёк». В моём случае этим «коньком» были голос и способности к точным наукам.
После состязания в меткости и последовавшего за ним завтрака, состоявшего из оладий с мёдом и разбавленного вина, мы отправились на очередную конную прогулку верхом на Угольке и Инее. Пока мы ехали шагом, Мишка решил, видимо, поговорить «за жизнь».
— Слушай, Сашка, всё хотел спросить тебя, — обратился ко мне «брат». — Отец вроде бы говорил, что ты старше меня, так ли это? Потому как я лично в это не верю.
— Почему же? — равнодушно ответил вопросом на вопрос я.
— Ты выглядишь лет на пятнадцать. Никаких пока даже намёков на усы и бороду, а меня они уже одолевают. Да и голос у тебя ещё не сломался.
«Неужто дошло, наконец?» — мысленно удивился я, но вслух сказал:
— Вот ты о чём. Так поспешу заверить, что у таких, как я, голоса со временем не меняются. Внешность тоже. И усы не растут.
Мишка резко притормозил коня и воззрился на меня с ужасом:
— Так ты… скопец?! — в изумлении воскликнул юный князь.
— Увы, это так. Иначе с какого бодуна меня бы назначили на женскую роль в римской опере?
Мишка ничего не ответил, и обратно мы ехали уже молча, а по возвращении «брат», не говоря ни слова, ушёл в свои покои, оставив меня наедине с ненавистным собой.
Вот почему так всегда? Вроде бы хочешь с парнем подружиться, общаешься, проводишь совместный досуг, а потом — бац! «Давай, до свидания!» Что я теперь, не человек, что ли? Ну, подумаешь, какой-то части тела не хватает? Вон, капитан Сильвер был одноногим, а им в моё время все восхищались как литературным персонажем. Да даже слепой Пью казался достойным героем. А я — так, мусор третьего поколения, то есть тот, о котором даже сборщик мусора забыл.
После обеда, не зная, чем себя занять, я решил пойти исследовать жилище предков. В целом, по сравнению с питерскими дворцами восемнадцатого века, особняк был довольно скромным для эпохи барокко, возможно, он был построен ещё в семнадцатом веке. Впрочем, в архитектуре я полный профан. Единственное, что я отметил из того, что знаю, это дорические колонны в холле и обеденной зале. И, конечно же, я не мог не обратить внимания на античные барельефы в той же зале, автором которых, оказывается, был Михаил Петрович.
Проходя по коридору мимо кабинета пра-пра…прадеда, я услышал оттуда возмущённый голос Мишки. Опять вспыльчивому парню что-то не так!
— …такое можно допустить?! Что скажет дядя, Павел Иванович? Что скажут при дворе? Это же стыд какой — княжеский сын с таким изъяном!
— Ничего не скажут, — грубо перебил сына князь. — Столько лет живёшь в просвещённой стране, а всё, как в глухой деревне рассуждаешь. Здесь таких певцов на руках носят, и у нас будут носить, коли мы таковых предоставим. Главный вопрос в том, поедут ли. Сам знаешь, сколь капризны эти итальянские «виртуозы». Я уже нескольких более-менее приличных певцов приглашал к нам — не едут. Боятся, что смена климата отрицательно скажется на их голосах. Оно и понятно, итальянцы, южное солнце у них в крови. Но наш-то Сашка северных кровей, поэтому легко привыкнет.
— Нет, я понимаю, что вы хотите забрать Сашку в поместье. Но вот предъявить в столице родственника-скопца — это же конец света! Позора не оберёмся!
— Что заладил, вот заберу тебя из университета, всё равно учишься неважно, и заставлю изучать композицию под руководством маэстро Кассини.
— Ну уж нет! С ним я точно не буду иметь дело! — вспылил Мишка. — Вы не знаете, батюшка, что это за человек. И я бы на вашем месте его с собой не брал.
Так, а вот это мне уже не нравится. По всей видимости, сестрёнка уже наплела парню в переписке что-то нелицеприятное о своём якобы брате, а тот поверил.
— Откуда ты знаешь? — строго поинтересовался князь.
— Лизонька жаловалась. Мол, брат её — манерный и женственный до нелепости, злоупотребляет украшениями и пудрой. Но самое ужасное заключается в том, что Доменико — закоренелый содомит и не скрывает этого.
Ну что за дураки, честное слово? Я сдерживался из последних сил, чтобы не вломиться в кабинет и не сообщить, что Доменика никакой не «манерный содомит», а нормальная гетеросексуальная женщина с выдающимися музыкальными способностями.
— Хм… Что ж, даже если всё, что написала твоя скрипачка — правда, я не изменю своего решения. Судя по тому, что я слышал от некоторых влиятельных людей Рима, Кассини действительно талантливый музыкант, а судя по рассказам твоего брата — благородный и великодушный человек. А вся эта итальянская дурь мигом выветрится, когда маэстро познакомится с нашей будущей оперной примой.
Ну уж нет! Они, чего доброго, и жениться её заставят на девушке?! Тоже мне, нашли Василису Микулишну.
— Кто такова? — поинтересовался Михаил Петрович.
