Увы, всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Головокружительный триумф в блистательном Дрездене остался в прошлом, а в настоящем — лишь дорога, дорога… Нескончаемая последовательность изматывающих дней в карете и ночей в однообразных и малопривлекательных пригородных гостиницах. И если для нас четверых путешествие было лишь утомляющим, то для княжны Фосфориной оно представляло реальную опасность для жизни и здоровья.
Только тогда я понял, что такое пресловутый «тихий омут». Я до сих пор пребывал в шоке от поступка Паолины, казавшейся нам всё это время образцом кротости и благочестия. А тут — нате вам! Внебрачная связь, да ещё и с последствиями. Честно говоря, я не был особо расстроен произошедшим: её жизнь, её грех, её выбор. Я же не имел права осуждать её, поскольку дал клятву в Колизее и всеми силами старался не нарушать. Доменика тоже проявляла к Паолине заботу и внимание, поскольку понимала её как женщина и могла поделиться с ней недоступными для нас секретами и опытом. Стефано же вообще был в восторге и предвкушал дальнейшее воспитание «своего» будущего сына.
Единственным, кто по-настоящему был крайне возмущён и расстроен случившимся с Паолиной, был Пётр Иванович. Ещё несколько месяцев назад, в Риме, князь пообещал маркизе, что обеспечит для их дочери наилучшие условия, удачно выдав её замуж за почти равного по положению. Как я только потом понял из рассказа Петра Ивановича, он не очень-то хотел отдавать младшую, любимую дочь за немца и отправлять её в немецкое княжество, хотел оставить её в России и выдать замуж за соседа — так называемого Вовку, племянника графа Николая Львовича Сурьмина, поместье которого находилось рядом с фосфоринским.
Когда князь узнал о существовании пусть и незаконной, но всё же дочери, Паолины, то он планировал разорвать помолвку между Настей и Гербертом, предложив вместо первой Паолину. Теперь, когда все планы князя рухнули, его последней надеждой в исправлении этой нелепой и позорной ситуации стал Стефано Альджебри, который пусть и не считался формально дворянином, но являлся представителем старинного и уважаемого рода испано-арабских математиков. А с учётом желания и, в то же время, невозможности Стефано иметь детей, он становился идеальным кандидатом для Паолины. Но если бедняга сопранист всё-таки прозреет и поймёт, какую он совершит в этом случае ошибку… Его ожидают большие проблемы.
Несколько лет назад, когда я только-только устроился на работу и начал постигать все тонкости хорошего стиля проектирования приложений, я познакомился в том числе с принципом инверсии управления, который позволяет создавать гибкий, слабосвязанный код. Тогда же я выяснил, что антиподом к инверсии управления является так называемый паттерн «control freak», буквально — «маньяк контроля», когда класс «держит в ежовых рукавицах» все зависимости. А чуть позже я узнал, что термин «control freak» взят из психологии и обозначает личность, помешанную на управлении всем и вся.
Так вот, за последнее время я успел убедиться, что князь Фосфорин — самый настоящий «маньяк контроля», ещё похлеще меня. Он лично руководил всеми процессами, происходящими в его семье и обоих домах, лично следил за действиями своих детей и прислуги, дотошно проверял всё и всех на соответствие необходимым критериям — не дай Бог, кто-то из слуг напьётся или же явится с незастёгнутым воротником — выговор был обеспечен. Сейчас же, когда ситуация вышла из-под контроля, Пётр Иванович понял, что за всем не уследишь, и впал в депрессию.
Вскоре находиться в четырёх стенах с Паолиной стало невыносимо: по-видимому, все наследники класса «Фосфорин» унаследывают обязательную «вредность»:
class Phosphorin { public bool Harmfulness() { return true; } … }
Но в нынешнем положении она достигла просто ужасающих масштабов:
class YoungPregnantLadyPhosphorin: Phosphorin { public new long Harmfulness() { return Int64.MaxValue; } … }
Когда мы с Доменикой начинали распеваться, Паолина обхватывала лицо руками и плакала, проклиная свою убитую юность в Риме, горькую долю римских женщин и отвратительное пение «виртуозов». Когда наступало время обеда, который, как правило, состоял из хлеба и вина, а когда повезёт — купленных на местных рынках фруктов и овощей, а также мясных и молочных продуктов, Паолина воротила нос от любых специй, а потом вдруг заявила, что её тошнит от мяса и рыбы и переметнулась в мой лагерь. Я был поначалу очень рад этому, даже расписал ей все преимущества вегетарианства и искренне надеялся, что она последует подобному образу жизни. Увы. На следующий день её вегетарианские наклонности как ветром сдуло, и я понял, что в очередной раз ошибся.
