— Нет, бегом, бегом от инфаркта, — мысленно процитировал я обанкротившегося мистера Бэнкса и, выбравшись из кровати, поплёлся по направлению к дому аббата.
Заика, хилый, со слабой памятью, без всяких знаний, я с детства страдал гипно-фантастическими галлюцинациями.
Возвращаясь на рассвете из этого дома ужасов, я упорно пытался прогнать лезущие в голову абсурдные мысли. Что, если непонятно откуда взявшийся голос принадлежал призраку некоего «виртуоза»? Бред. Такого быть не может. Поневоле вспомнились слова профессора Генриха Шварца: «это привидений не существует». Но тот же Шварц с пеной у рта отстаивал какие-то маразматические антинаучные теории об информационных полях, откуда он, видите ли, черпал идеи для своих многочисленных научных работ на тысячи страниц, которые активно публиковались и продавались… во всех киосках с жёлтой прессой и бульварным чтивом. Вот вам и доктор физико-математических наук. Неудивительно, что родная дочь его возненавидела и стала ярым технократом. Удивительно то, что в дурдоме как раз-таки оказалась Майя, а не её отец.
Но я ведь не Генрих Францевич, повёрнутый на романтизме, оккультизме, Гофмане и Гёте, я — Саня Фосфорин, реалист-технарь, и не в моей привычке верить во всю эту чушь. Единственное, что меня беспокоило — события, наступление которых я каким-то образом мог предсказать, но не мог объяснить причину логически.
Эта дрянь начала происходить со мной лет в тринадцать, почти сразу после кастрации. Странное состояние накатывало внезапно и не запланировано, сопровождаясь резким ухудшением настроения и суицидальными мыслями. После чего следовали совершенно жуткие галлюцинации, представлявшие собой нелепый сюрреалистический бред, никак не связанный с событием, в связи с чем невозможно было определить характер и место грядущего происшествия, и длившиеся около минуты. При этом ощущалась резкая фантомная боль, так сказать, «на пустом месте».
Врачи объясняли это неустойчивостью гормонального фона, связанного с низким и колеблющимся уровнем тестостерона, а также низкой выработкой серотонина. Я поддерживал эту официальную версию, не говоря никому о своих необъяснимых видениях и считая их всего лишь результатом своей больной фантазии. Но в какой-то момент я неожиданно для себя предсказал одно ужасное дело. Классе в десятом мне вдруг прямо на уроке алгебры померещилось, будто в закрытое окно влетела птица без клюва и глаз, после чего я испытал болезненные ощущения, но я тогда свалил всё на последствия операции и заглушил боль анальгетиком. Но в какой-то момент меня охватила паника, весь день я не знал, куда себя деть, а наутро в новостях объявили о землетрясении, унёсшем сотни жизней.
Будучи в шоке от свершившегося и думая, что сошёл с ума, тайно обратился к школьному психологу. Однако после почти десяти сеансов психолог только покачал головой, заявив, что я умственно здоровее, чем девяносто процентов класса. Но легче мне от этого не стало. Я по-прежнему «видел» в своих галлюцинациях как пережитые события прошлого, так и предстоящие происшествия, тем или иным образом влияющие на общество. Причём «вспышкам ясновидения» часто предшествовал бред или навязчивые идеи, навеянные воспоминаниями или сценами из жутких фильмов, наподобие летающих унитазов с крыльями, как у стрекозы, и живых плоскогубцев, гоняющихся за мной по ночам.
Успокаивало меня только одно: далеко не все мои глюки имели свойство воплощаться в реальность. Например, приснилось же мне пару дней назад, что Доменика — «виртуоз». А затем она сама же это и опровергла, предоставив мне явное и неоспоримое доказательство. Пусть это и ввело в заблуждение Эдуардо, ему издали могло почудиться всё, что угодно. Но вот я вблизи разглядел абсолютно всё, чего у парня по определению быть не может.
Но даже несмотря на это, увиденное в «страшном» доме не отпускало и не давало забыть о себе. За десять лет я научился отличать «реальные прогнозы» от обыкновенного «мусора»: последний никогда не сопровождался фантомными болями. И как раз-таки глюки из дома с колоннами — сопровождались, причём, от ощущений хотелось залезть на стенку и там повеситься. Я было уже подумал, что холодные ночи и водные процедуры с ледяной водой привели к воспалению предстательной железы, находящейся не так далеко от эпицентра, и я скоро помру. Но к рассвету вместе с видениями ушла и жуткая боль. Что ещё меня удивило, так это то, что увиденное не было зашумлено левым «мусором», а казалось реальным, как в 3D-фильмах.
Нет, дружище, пока ты ещё окончательно не спятил, давай рассуждать логически. Итак, тот «виртуоз» в больнице, это, вероятно, Алессандро Прести, которого, как я и предполагал, закинули в будущее. По-другому и не объяснить таинственного исчезновения сопраниста в один день с моим появлением здесь.
