Хозяин квартиры представился. Оказалось, что зовут его Илья Степанович, и он профессионально занимается антиквариатом, а по совместительству еще и нумизмат. Он попросил меня выкладывать монеты, а сам встал и подошел к Ликуре и посмотрел на малыша. Поводил перед его глазами рукой и видя, что зрачки никак не реагируют на резкую перемену света, кивнул своим мыслям и вернулся к столу. Я выложил все шесть монет. На лице Ильи Степанович внимательно посмотрел на меня, а потом напомнил, что речь шла о пяти монетах. Я послушно убрал одну монету со стола, и наш покупатель приступил к их осмотру. Сначала он, как и тот лысый мужичек, у базаркома, положил на тарелку одну из монет и капнул на нее какой-то жидкостью, а затем накрыл все это небольшим стеклянным колпаком. Сам в это время, вооружившись лупой, стал внимательно осматривать все монеты подряд. Наконец он принял какое-то решение и вернулся к той монете, что была обработана каким-то химическим составом. Он снял колпак, повторно капнул чем-то другим и стал смотреть на реакцию монеты. Та, по моему мнению, никак не реагировала. Так продолжалось довольно долго. Были проверены все монеты, как химией, так и визуально. Наконец он откинулся на спинку своего рабочего кресла и слегка улыбнувшись начал со мной торговаться. Оказалось, что золотые монеты царской чеканки, так называемые "империалы", он бы взял по тридцать тысяч за штуку, но это не царские монеты, хотя вес у них гораздо больше да и золото очень чистое. В общем он скрепя сердцем дает нам сто тысяч. Получается, что каждая монета стоит двадцать тысяч долларов США. Это было выше самых моих смелых ожиданий, но поторговаться стоило, и я начал поднимать цену. Давил на то, что таких монет сейчас в мире около десятка, не больше. Как только они засветятся на аукционах, то цена на них может подняться раз в пять. Так что я не прогадаю, если назначу за монету тридцать тысяч. В ответ мне прилетело возмущение и предложение одуматься. В общем этот цирк продолжался довольно долго. Мы вошли в раж, каждый отстаивал свою точку зрения, но все же цену мне удалось поднять до двадцати пяти тысяч за монету. Наконец мы ударили по рукам довольные друг другом и таким яростным торгом. Сам я никогда не торговался и брал на базаре все за такую цену, какую мне говорили, но здесь были не мои деньги, и я считал своим долгом отстоять честь баронства. Ликура с удивлением смотрела на меня. Она не могла оценить, много ли мы получили или мало, но следила за нами очень внимательно.
