Час спустя, когда на стоянке женщин Лани процесс установки шатров и разбивки стоянки был уже в самом разгаре, в устье Ближней вошли челноки с женщинами и детьми, спасенными из рук людоедов. Суета, крики, плач, слезы и объятья. Позабытые своими матерями и тетками дети, не страдая избытком стеснительности, тут же гурьбой направились в лагерь Прогрессоров - знакомиться. Там же было столько всего ранее неизвестного и интересного. Чертовой дюжиной маленьких башибузуков, верховодили три старшие девочки из новоприбывших: Сали, Мина и Вета. Увидев это вторжение немирных индейцев, Ляля оставила Лизу бригадирствовать над швеями, благо они уже понимали друг друга без слов, и, спустившись вместе с Марой на берег, взяла в оборот эту шумную компанию. Малышей познакомили с Антошкой, Маринкой и Вероникой. Им было позволено осторожно погладить разлегшуюся неподалеку от костра Зару, покормить сахаром пасшуюся поблизости лошадь, и немного поиграть с ее жеребенком, только не делая ему больно. Потом им вручили по маленькой соленой рыбке, и сопроводили обратно на стоянку к женщинам Ланей.
20:50. Закат солнца. Пристань у Дома на Холме.
Путешествие отряда Сергея Петровича не было таким уж гладким. Сперва его подопечные постоянно спотыкались, сбивались с пути, дергая канат и даже падая, несмотря на то, что Сергей Петрович выбрал для движения колею пробитую колесами груженого УАЗа. Несколько раз приходилось пересекать ручьи, один раз зайдя в воду чуть ли не по пояс. Хорошо, что никто не упал в ручей и не нахлебался воды. Петрович начал уже жалеть, что выбрал такой заковыристый способ психологической ломки, но менять что-то было уже поздно. Надо было держать марку, и он продолжал вести вперед своих пилигримов, не обращая внимания на их падения. Постепенно полуафриканки приноровились, вошли в ритм, и механически раз за разом переставляли ноги, следуя натяжению путеводной нити.
По дороге Себа постоянно кричала, выманивая из кустов тех, кто, возможно, укрылся там от погони. В самом начале пути, на ее крики из густых кустов вышел мальчик лет девяти, держащий за руку пятилетнюю девочку. Это были Ким и Сита, дети той женщины, которую прогрессоры нашли на дороге со сломанной шеей. Мальчик пошел сам, а девочку по очереди несли Сергей-младший и Гуг.
Чуть позже, когда они уже подходили к Дальнему, на зов Себы из зарослей выглянули три худеньких беловолосых девочки, две из них были подростками лет по четырнадцать, а одной было лет шесть-семь. Звали их: Сэти, Липа и Лика. Новость о том, что у них теперь другой клан, другой вождь и другой шаман, и они оба могучие, потрясла девочек до глубины души, если их, конечно, чем-то еще можно было потрясти после всего того, что случилось в этот день.
Еще один мальчик, по словам Себы, лет шести исчез бесследно. Или он убежал слишком далеко от тропы, и не слышал ее криков, или на него напал и убил какой-то дневной хищник.
Посмотрев на медленно бредущих связанных и обнаженных полуафриканок, Сэти спросила, что с ними собирается сделать шаман Петрович. Дара перевела этот вопрос, и Сергей Петрович ответил, что он будет делать из них людей.
- А сейчас они кто? - спросила Сэти.
- Я наложил на них заклятье, - сказал Петрович, в котором снова проснулся учитель, - и сейчас они никто. Вот придем на место, я проведу еще один обряд, и они начнут становиться людьми.
- Ух, ты! - сказала Сэти, - А ты с каждым людоедом так можешь?
- Нет, не с каждым, - ответил Петрович, - а только с тем, кто раскаялся. Того кто не хочет раскаиваться, следует убивать.
- Когда ты их сделаешь людьми, - снова спросила Сэти, - кожа у них станет такой же светлой как у нас?
- Нет, девочка, - сказал Петрович, - кожа у них останется такой как была. Человек может быть человеком с любым цветом кожи. Разница между человеком и людоедом внутри и снаружи не видна. У некоторых людоедов кожа белее снега, но от этого они лучше не становятся.
Вот так, медленно и печально, перед самым закатом, караван пересек ручей Дальний и вступил на то поле, на котором в полдень и произошло побоище, с которого все и началось. Тела убитых никто еще не убирал, и они беспорядочно валялись тут и там, в тех позах, в каких их застала смерть. Кровь уже давно побурела и над трупами с надсадным жужжанием кружили зеленые мясные мухи.
- Шаман Петрович, - снова спросила Сэти, дернув за рукав Дару, чтобы та переводила, - вы их всех убили, потому что они не хотели раскаяться?
- Да, - сказал Петрович, - ваши женщины бежали к нам за помощью, а людоеды гнались за ними, чтобы съесть. Тогда мы встали и встретили их своими громом, молниями и холодной сталью, после чего они все умерли, а у духа смерти случился большой праздник.
- А что такое холодная сталь? - спросила девочка.
- Вот посмотри, - Сергей Петрович вынул из ножен нож и показал Сэти.
- Какой красивый, - сказала девочка, - а можно его потрогать, или он убьет и меня тоже?
- Потрогать можно, - ответил Сергей Петрович, - но только осторожно, не за лезвие и не за острие, они кусаются.
