Тем временем, Антон Игоревич перевязал руки Сергею Петровичу, Фэре и Ляле, поздравив их с этим знаменательным событием. После этого, Фэрины семилетние дочки Сипа и Кота поднесли Ляле по небольшому букетику полевых ромашек. Опустившись на корточки, Ляля обняла обеих девочек свободной рукой и потерлась с ними носами. Рядом с ней присели Сергей Петрович и Фэра. Конечно, взять сейчас девочек с собой в маленькую палатку было совершенно невозможно, и они должны были остаться ночевать в береговом лагере под присмотром Илин. Но, в будущем, когда будет построен их дом, Ляля собиралась относиться к ним если не как к родным дочерям, то уж точно как к любимым младшим сестрам.
Марина Витальевна обратила внимание на то, как при этом утирали слезы многие полуафриканки. Им тоже явно хотелось иметь свою семью, и чтобы их мужчина принимал и любил их детей. При этом некоторые из них поглядывали туда, где на скамеечке сидели, болтая ногами, Антон-младший и его малолетние приятельницы. Четверо беленьких и столько же смугленьких. Действующая модель их будущего, если они и дальше будут вести себя прилежно и благоразумно. Мудр и хитер Великий шаман Петрович, за такой талантливо подвешенной морковкой побежит любой ослик. Впрочем, Петрович честный человек и всегда делает то что обещал. Но, это будет уже потом, когда все что нужно построить будет уже построено, а полуафриканки убедят себя что они изжили свое зло и искупили грех. Хотя, ведь и им тоже придется жить под крышей этого дома и вкушать плоды с этих полей, так что работают они сейчас не щадя сил и на свое будущее тоже.
Когда все церемонии окончились, Сергей Петрович, Андрей Викторович, Сергей-младший, Гуг и их женщины попрощались с теми, кто оставался ночевать в береговом лагере, и вместе с рабочей бригадой полуафриканок неспешным шагом, под багровеющим закатным небом, пошли к тому месту, где Лита, Себа, Дита и Тата построили свои шалаши-вигвамы. Там, еще раз дружно напутствовали молодых, чтобы, когда они будут обновлять свое жилье, то любовь их горела жарче огня в очаге, потом развернулись и пошли уже к себе.
Там полуафриканки, тихо переговариваясь, полезли устраиваться на ночь к себе на нары. Ну, понравилось им спать на этих деревянных лежанках. Пусть и жестко, несмотря на подстилку из тростника, сухой травы и шкур, так на земле тоже жестко, зато не тянет холодом от земли, а от досок приятно пахнет свежей сосновой смолой. Потом, Андрей Викторович и Лиза, пожелав спокойной ночи, тоже нырнули к себе в палатку и Сергей Петрович, Ляля и Фэра остались как бы совершенно одни у своей палатки.
- Идем, - сказал Сергей Петрович, ласково проведя кончиками пальцев у Фэры за ухом, отчего та вся задрожала. И вроде не девочка, а взрослая женщина, знавшая мужчину и родившая очаровательную двойню, а вот поди ж ты, при мысли о том что сейчас должно произойти у нее сразу онемели и руки и ноги.
- Да, Фэрочка, пора, - сказала Ляля, нагнувшись и свободной рукой расшнуровывая ботинки сперва себе, а потом и Сергею Петровичу. Закончив с этим, она дернула кожаные шнурки на Фэриных сабо, освобождая от обуви и ее ноги.
Привязанная одной рукой к Петровичу, а другой к Ляле, Фэра, прикрыв глаза, неподвижно стояла, вся отдавшись непривычным для себя ласкам. Тот, давно уже мертвый мужчина, который был у нее раньше, хотя и не был груб, но обычно быстро делал свое дело, а потом немедленно засыпал, отвернувшись к стене пещеры или шалаша-типи. Тут все обещало быть совершенно по иному.
Разувшись, Сергей Петрович и Ляля потянули за собой Фэру внутрь палатки, туда - где она еще ни разу не была. Вот теперь-то Фэра наконец по настоящему поверила, что она действительно член этой семьи и что эта семья больше никогда и никуда ее не отпустит.
Первым делом Сергей Петрович и Ляля сняли брачные шнуры, здесь, внутри палатки, это было уже можно. Потом, Сергей Петрович затеплил маленький светодиодный ночник, замерцавший теплым светом горящей свечи, и они с Лялей начали быстро раздеваться, вешая одежду на крючки, вшитые в стенку палатки.
Фэра стояла, опустив руки, и через прикрытие веки рассматривала своего нового мужа.
- И ничего он не старый, - подумала она, - нигде нет лишнего жира и ни одной морщинки. Сухой, подтянутый и в меру мускулистый. Никто и не подумает, что этому мужчине уже исполнилось четыре пары рук лет, да еще одна рука лет и два года.
Оставшись в одних трусиках, Ляля зашла Фэре за спину и начала распускать завязки на ее грудной повязке.
- Приласкай ее, Петрович, - сказала они их мужу, - не видишь, что ли, что наша новая жена, стесняется как девочка в первую брачную ночь.
- Но, ты же не стеснялась? - ответил Петрович, ласково проводя кончиками пальцев по Фэриному подбородку, шее и высокой, чуть отвислой, груди.
От этих прикосновений соски у Фэры набухли, а внизу живота прокатилась непривычная горячая волна.
- Я нахалка, - сказала Ляля, возясь с завязками Фэриной юбки, - а она скромница. Давай, давай, продолжай, не видишь, что ли, что женщине приятно.
