Но в медблоке все же была оборудована комната с решетками на окнах, скромно именуемая 'изолятором', и на самом деле являющаяся мягким вариантом самого обыкновенного карцера. Сереже несколько раз пришлось там гостевать. Впечатления были не из приятных, что, впрочем, отнюдь не выбило у него духа противоречия, и болезненной тяги к справедливости. Дружба с Петровичем, дала выход его неуемной энергии, и частично оградила от придирок Гориллы. Возможно, они на этом и сошлись. Петрович тоже всегда защищал несправедливо обиженных. Сам трудовик был невелика птица, и севшая в директорское кресло бывшая завуч могла расправиться с ним одним росчерком пера. Плевать, что он тянет за четверых - все равно, по ее мнению, из этих недоумков не получится ничего, кроме бандитов и проституток. Она уже было собралась уволить Петровича, и прекратить его совершенно неуместное панибратство с 'этими', но тут на горизонте появился еще один персонаж.
В тихое болото интерната, полное квакающих лягушек, вдруг заплыла акула. Присланный на должность завхоза и учителя физкультуры старший прапорщик запаса Орлов, за время своей службы в частях спецназначения ГРУ прошел славный боевой путь от Саланга до Цхинвала. На этом пути он приобрел раннюю седину, взгляд убийцы, многочисленные дырки в теле, государственные награды, и очень широкие связи. Горилла навела справки, и узнала - к каким Большим Начальникам может запросто зайти на прием этот человек. И, конечно же, ему они не откажут.
И, как назло, новый физкультурник почти сразу же близко сошелся с трудовиком и его 'бандой'. Настолько близко, что поселился на даче Сергея Петровича, когда супруга бывшего старшего прапорщика, устав от его постоянного присутствия в доме, решила, что они с мужем не сходятся характерами. Тогда Андрей Викторович ушел из дома с одним 'тревожным' чемоданом, оставив все нажитое жене и детям, и поселился в каморке за спортзалом. На третий день такого житья Сергей Петрович подошел к своему новому товарищу и сказал, что тот может жить на его даче, столько, сколько пожелает. Дом большой, зимний, есть вода, дрова, электричество. Прочие удобства - во дворе. Да и одному человеку много места не нужно.
Единственно, в чем не сходились новые друзья, так это в отношении к морю. Орлов, как человек чисто сухопутный, называл коч Петровича 'баловством', но при этом одобрял привлечение подростков к творческому труду и сам никогда не отказывался помочь в нелегком деле малого судостроения. Вот и пойми после этого человека...
Со стороны дружба этих, весьма разных по увлечениям и складу характера людей, казалась необъяснимой. Но, может быть, все дело было в том, что, как говорил Сергей-младший: 'Они оба настоящие...'. Впрочем, некоторым личностям этого так и не было дано понять.
Сам же Андрей Викторович считал, что если убрать нынешнего директора, то взамен могут прислать кого-нибудь еще хуже, поскольку в системе образования больна 'консерватория', а это вопрос не для спецназа ГРУ. Плюс он находил хотя бы в том, что с его появлением толстая стерва начала оглядываться по сторонам, и придерживаться хоть каких-то рамок. Детей стали более или менее сносно кормить, несмотря на то, что жирные, не вмещающиеся в окно раздачи рыла сотрудников пищеблока, до сих пор продолжали контрастировать с тонкими обтекаемыми фигурами воспитанников.
Как раз такой, до предела тонкой, и была девочка Лиза, которая стала ездить на дачу к Сергею Петровичу на пару с Катей, своей подругой и приятельницей Сергея-младшего. Вообще, две эти девочки были неразлучны. Они ели за одним столом, на уроках сидели за одной партой, в спальне их кровати стояли голова к голове. Такая дружба удивляла, ибо девочки не были внешне похожи друг на друга. Лица была тихой и молчаливой, Катя - шумной и смешливой. У Лизы - длинные черные волосы, и восточные раскосые глаза, а у Кати - волосы светло русые, курносый нос и серые глаза. Лизу мать оставила в роддоме, отказавшись от нее сразу после рождения, и девочка не знала ни ее фамилии имени и отчества, ни даже того, какого она была роду-племени. А Катя до одиннадцати лет жила обычной жизнью, вместе папой, мамой, братишкой и сестренкой. Оба родителя Кати погибли в авиакатастрофе 24 августа 2004 года, когда Ту-154Б авиакомпании 'Сибирь' упал в районе поселка Глубокий, Ростовской области.
Катя, а так же шестилетний Антон и трехлетняя Вероника, остались на руках у дедушки с бабушкой, родителей Катиной мамы. Пожилым людям не разрешили оформить опекунство. Так дети, все трое, оказались, сначала в детдоме, а потом и в этом интернате. То, что детей не разлучили, было заслугой Катиной бабушки, но это было все, чего она смогла добиться.
