— Не обращай на них внимание, темнота средневековых мужчин не стоит твоего гнева. Это их право остаться при своем мнении. — Я улыбнулась, глаза волшебника из грозовых, стали небесными, он хохотнул.
— Тут ты права, моя леди, их исправит только могила. Но я никогда никому не прощаю пренебрежительного отношения к себе, прости, — Он поцеловал мою ладонь, — Тем более не прощу неуважительного отношения к тебе, ты этого не заслужила. — Я пожала плечами, как бы говоря, что мне все равно. Свой взгляд я направила сквозь присутствующих передо мной мужчин. Я была зла.
— Что это за представление? — Артур поднялся и оперся руками на столешницу. Гавейн стоял и сверлил взглядом меня, я просто чувствовала, как его глаза хоронят меня. Он чувствует себя обманутым, в этом я уверена. Но мне это безразлично.
— Если бы вместо того, чтобы высказывать свое невежество и грубость перед леди, Вы выслушали меня, не пришлось бы демонстрировать то, что вы кажется все благополучно забыли. — Мерлин словно стал выше ростом. — Я не ваш друг, я не ваш слуга, и никогда не стану равным вам, рыцари Камелота. — Его голос казалось сгущал атмосферу зала.
— Мерлин, может стоит просто сбросить личину? — Предложила я с улыбкой. — Люблю эффектные жесты. — Мужчина покачал головой, но не отрицая мою идею, а как бы говоря, что они не достойны этого. — Я только предложила. — Как можно равнодушнее ответила я, глядя сквозь присутствующих, вдаль. На лице моем была маска абсолютного спокойствия, только волшебник чувствовал мою стиснутую в кулак ладонь, спрятанную в складках его мантии.
— Я ожидал сопротивления, но не таких низменных слов и откровенной грубости. Иначе никогда бы не позволил Ангелине присутствовать при своем заявлении. Я оказываю Вам огромный вотум доверия и показываю свое высшее расположение позволяя Ангелине помогать Вам. — Он поднял руку, запрещая разговоры. — Она является моим рыцарем, если такая аллегория будет вам более близка. Моим голосом, ее решение — мое решение. Так как через два дня я покину вас и не смогу вернуться до Самайна, то хотел помогать хоть на расстоянии. Но сейчас я не готов вам доверить своего человека. Вы не достойны ее внимания, хотя это личное одолжение Ангелины для меня, своего друга. — Он повернулся ко мне, заставляя посмотреть в глаза, — Прости меня, я не подозревал насколько они узколобые. — Я кивнула.
— Мерлин, боюсь твоя идея не дошла до нас. Что ты пытаешься нам сказать? — В тишине произнес Артур, он жестом запретил своим людям разговаривать. Я оглядела сидящих за столом и нахмурилась, а хочу ли я ввязываться в это «дело», которое еще недавно предложил Мерлин. В этом море недовольных и злых лиц, я чувствовала себя откровенно неуверенно и напряженно. От них исходила угроза и злость. Я кожей это ощущала, по которой бежали мурашки, казалось все волоски на моем теле встали дыбом от электричества в воздухе. Теперь с интересом и положительными эмоциями на меня смотрели только Оуэн и Галахад. Бор оставался равнодушен, как будто ждал разъяснений, прежде чем делать выводы. Остальные были напряжены и злы. Даже Артур выглядел злым. Я наконец позволила себе посмотреть на Гавейна, взгляда которого откровенно боялась, но мне нужно было понимать чего ожидать от мужчины, которым я еще недавно откровенно восхищалась. Он был напряжен и не сводил своих глаз с моей руки, лежащей на сгибе локтя мага. Но в нем не чувствовалась злости, казалось он обдумывал слова волшебника.
— Я пытаюсь Вам сказать, что через два дня покину вас и не смогу вернуться до Самайна. Это первое. — обстоятельно начал Мерлин. Я кивнула, словно подтверждая слова волшебника, ведь мне он сказал ровно то же самое.
— Утер наращивает силы? — Быстро спросил Артур, отталкиваясь от столешницы. Он скрестил руки на груди.
— Не только, сейчас нам нужно переживать не за Утера, точнее не столько за него, сколько за дочерей Саломеи. — Устало прикрыл глаза волшебник.
— Моргауза? — Напряженно подался вперед Мордред. Мерлин хмуро посмотрел на него.
— Фею Моргаузу поддерживают, как Моргана, так и Элейн. — Он подчеркнул слово фея.
— Мы можем повлиять на мать, — Поднялся Оуэн, мне было жаль мальчишку. Он еще верил в силу слова. Мерлин покачал головой.
— Ты не отвечаешь за свою мать, повлиять ты на нее не можешь, она сформировалась, как личность со своей волей задолго до твоего рождения. — Оуэен расстроенно сел, но ему нечего было возразить.
— Леди Элейн никогда в открытую не поддерживала планы феи Моргаузы, — Покачал головой Галахад.
— Еще бы она в открытую высказала что-то против Артура, чьим рыцарем является ее сын и муж. — Рассмеялся Ланселот, Галахад вспыхнул.
— Это не меняет расстановки сил. Сестры за одно, не стоит обольщаться, надеясь на другое. Они мечтают отомстить за смерть своего отца, как Утеру, так и Артуру, но в их представлении, Артур сейчас более опасен, чем пошатнувший свою власть Утер. Так по крайней мере убедила их Ингрейм.
— Вот змея, — прошипел Мордред.
— Она в своем праве, она защищает своего мужчину, — Не поддержал его слова сэр Кей, молчавший до этого.
