— Тяжело тебе с этой язвой будет, если не справишься, скажи, я помогу, — И этот невозможный Персиваль подмигнул мне. Захотелось по-детски показать ему язык.
— Спасибо за беспокойство, но помощь мне не потребуется. — Холодно произнес рыцарь.
— Простите его за грубость, — мою руку подняли и поцеловали, Оуэн, кто бы сомневался, я тепло улыбнулась мальчишке. Но мне уже надоели эти прощания, поэтому отвернулась от направляющегося явно к нам Мордреда (темноволосый юноша, похожий на Артура).
— Гавейн, мы можем покинуть столь воодушевляющую компанию сейчас? — Практически повисая на рыцаре произнесла я мученический.
— Конечно, простите, господа, нам пора. Ланселот, Ламарк, — он указал головой на дверь, те кивнули и направились вперед.
— Что ж, за уважение спасибо, проницательность оценил. — Артур поцеловал мне руку. — Не смею задерживать.
Мы раскланялись с королем и быстро направились в темноту. Меня, как пушинку закинули в седло. При этом плащ распахнулся, я поторопилась его поправить. Такая высота, божечки мой. Гавейн, давай ты уже рядом сядешь, мне страшно. Я уже не чувствовала рук, которыми вцепилась в луку седла, когда рыцарь наконец-то простился с друзьями. Он одним слитным движением вскочил в седло и прижал меня к своему телу. Я со вздохом прижалась поближе. Мне нравилась его надежность и сила. И вообще, черт возьми, нравился мне именно вот этот мужчина с твердым подбородком, насмешливыми желтыми глазами, обрамленными густыми черными ресницами и упрямыми губами, которые хотелось поцеловать. Да, вот такая я развратная, хочу поцеловать совершенно незнакомого мне мужчину. Но это желание не вызывало у меня протест.
— Ты так меня разглядываешь, — улыбнулся этот невозможный мужчина.
— Как? — Спросила я лукаво.
— Словно съесть хочешь. Ты голодна? — Он поиграл бровями, словно спрашивая о моих тайных желаниях. Я рассмеялась. Захотелось поиграть.
— Может быть, — Протянула я, настроение было игривое. — Ты можешь утолить мой голод. — Как бы размышляя произнесла я. Словно сомневаясь снова посмотрела на мужчину, его глаза смеялись. Ему нравилась наша игра. Но нас прервали.
— Гавейн, как давно твой брат покинут Винчестер? — Ланселот ехал справа, я прожгла его недовольным взглядом прищуренных глаз, но меня проигнорировали. Моего рыцаря стараются отвлечь от меня, только дурак не поймет это. Тут подоспел Ламарк и Гавейна с двух сторон атаковали вопросами и разговорами. Мне было откровенно обидно, нет не так, они меня разозлили и этот их навязчивый разговор тоже. Все это они обсуждали уже за ужином, снова задают те же вопросы. Я чувствовала, что внутри Гавейна зреет то же глухое раздражение, поэтому погладила его руку. Потом слегка повернулась, перекинула ноги на его колено, обняла обоими руками за талию и положила голову поудобнее на грудь мужчины. Закрыв глаза, я поняла, что наступила тишина. Что я веду себя слишком вольно? Да плевать мне на их мнение. Мне удобно и хорошо, а то весь зад отобью, пока доедем. Не знаю, как долго мы ехали, но я умудрилась немного задремать.
Я чувствовала себя, как в детстве, когда случайно засыпала на диване и папа уносил меня в кровать. Сейчас меня тоже нес кто-то сильный и надежный, а еще от него странно пахло. Тут в моей голове наконец-то забрезжила здравая мысль. От моего носителя пахло лошадиным потом.
Мои глаза сами распахнулись и я увидела перед собой твердый подбородок с отросшей щетиной. Кто-то давно не брился, отчего-то именно эта мысль сейчас занимала меня. Конечно я знала кто таскает меня на руках. Пусть несет. Когда еще меня так побалуют?
Я наконец обратила внимание на окружающую обстановку, мы шли по двору замка. Рядом молча шествовали мрачные сопровождающие: Ланселот и Ламарк.
— Как ты планируешь представить девушку леди Моргаузе? — С каким-то скрытым ехидством спросил Ланселот.
— С чего я должен отчитываться перед матерью. Она сейчас в замке Тинтагель, как и всегда в это время года, когда отец затевает очередную военную компанию против соседа.
— Я слышу, что ты не одобряешь его? — Вмешался в разговор Ламарк.
— Ему не требуется мое одобрение, как и Бедиверу. Бомейн вот также собирается присоединится к матери после нашего собрания. — Устало вздохнул мой рыцарь.
— А ты присоединишься к матери или к отцу? — Все же постарался выяснить Ламарк.
— Ни в коем случае не приму ни ту ни другую сторону. Кому-то же нужно сохранять здравый рассудок в этом горячем семействе. — Хохотнул Гавейн. — А так я вроде нейтральной полосы между равными противоборствующими сторонами.
— Не боишься, что к моменту, когда ты станешь наследником, наследовать будет нечего? — Хмуро спросил Ланселот. — Каждая компания твоего отца и ремонт Тинтагля, который затевает ему в отместку твоя мать разъедает твое наследство, как кислота.
— Что ж, стану странствующим рыцарем короля Артура, звучит неплохо. — Пожал плечами этот невозмутимый человек.
— Ты слишком добр к ним. — Проворчал Ламарк.
