Тем временем мы с Габриэллой пробирались на наше с ней излюбленное место, где мы впервые поцеловались, впервые допустили пальчики к сокровенным местам друг друга и, конечно же впервые в этом самом месте у нас случился секс. Это была старая беседка, у которой наполовину прохудилась крыша и едва ли под ней можно было укрыться от тропического ливня. У которой оставался целым лишь один сегмент лавочки, а деревянные перила по восьмигранному периметру были нещадно побиты временем. Зато, располагалась она на небольшом холмике чуть выше верхней части города и оттуда весь наш городок, постепенно спускающийся к океану, был виден, как на ладони. Но судя по всему, эти достоинства не пользовались большим спросом у населения и привлекали только нас. Да, мы любили смотреть на океан через весь городок, на сочно зелёный ковёр из джунглей вокруг, каждый вечер поглощающих угасающее солнце, на яркие звёзды ночного неба, мечтая когда-нибудь оторваться от земли и воспарять над этой непередаваемой прелестью.
– Я так соскучилась по тебе! – Габриэлла не отлипала ни на секунду, несмотря на то, что земля ещё совсем не остыла, и было, мягко говоря, душновато.
– Да!?! А я думал тебе вовсе не до скуки…
– Это ты о чём? – она вопросительно посмотрела, наконец-то подняв голову с моего плеча.
– Ну брось! Уже весь город догадывается о твоих «сугубо рабочих» связях с Жерарду. Ты, даже не скрываясь от людских глаз заходишь к нему домой и запросто уезжаешь с ним в его порой недельные командировки и, не смотря на это, всё ещё полагаешь, что ваши не рабочие отношения остаются в тайне?..
Её реакция на слова бывшего парня (хотя официально мы так и не расстались), которого она сейчас безудержно хотела каждой клеточкой своего тела была просто изумительной, то есть она вообще не последовала. Будто я и не сказал ничего разоблачительного, ничего того, что может стать между нами сейчас. Это было дерзновением, которое меня сначала глубоко изумило, но и мгновенно, на столько же глубоко симпатизировало. Она всё тем же вожделенным взглядом смотрела на меня с расстояния 20-ти сантиметров (может даже меньше) и тем же сладеньким голосом продолжала:
– Жерарду мой непосредственный начальник. Я его личный секретарь и всегда должна быть с ним. Ну, разумеется, он часто просит меня помочь в том, что официально в мою должность не входит, и я не могу отказать ему по ряду объективных причин. Это объясняет то, что я бываю у него дома. Но… если на чистоту, то слухи о нас вполне оправданы. Он зрелый обаятельный и очень сексуальный мужчина, только ты совсем другое, – она уже дышала мне в ухо, немного постанывая, – Ты тот, кто заставляет меня трепетать одним только взглядом, а от первого же прикосновения я теку, как сжатый в сильной мужской руке тропический плод… а когда ты входишь в меня, поглощая в своих объятьях, я испытываю то, что не сравнится ни с каким оргазмом от Жерарду…
Признаться, если бы она, говоря это и одновременно запуская руку ко мне в шорты, не высвободила бы оттуда моего «Дружка», он бы просто их порвал.
Габриэлла, залазив на меня продолжала свой бронебойный лепет, но я его уже не слышал. Меня закрутило с головой в эту нереальную реальность. Я вообще забыл обо всём, о том, кто я и что я, где я и как я… Ощущения улётного блаженства поднимали меня, и я парил где-то между небом и землёй… Не знаю, где в этот момент находилась Габриэлла, стоная, наверное, на весь Басури. И, если бы она сейчас остановилась (что в принципе невозможно), думаю, я вряд ли бы приземлился, уж очень высоко я взлетел!..
А вместе с нами летело и время. Вот уже над океаном стал появляться первый свет, а звёзды постепенно начинали сдавать в яркости, как воздух издалека прорезал гуд мотора. Это был катер, который каждый понедельник перед рассветом, с двухнедельным интервалом поставлял груз дону Франсишку. Груз сбрасывался километрах в двух от берега (он был упакован в пенопластовых ящиках, что позволяло ему оставаться на плаву) и подбирался людьми Тадеуша. Они подплывали только тогда, когда поставщики удалялись, видимо подстраховываясь, мало ли, кто мог оказаться на одной из лодок в случае спецоперации полиции (которой, естественно так никогда и не происходило).
Этот рассветный гуд, пробудивший меня от блаженства (Габриэлла вообще ничего, кроме того, что нам обалденно прекрасно не замечала), направил мою жизнь в кардинально иное русло…
Полторы недели спустя.
– Ну сколько можно обсасывать этот вопрос? На выходных, а точнее в субботу поедем к твоему дяде в Сан Луис и всё выясним. Там и сразу решится: да или нет!
От моих слов Лукаш заставил себя скрыть беспокойство, но всё равно волнение так и бегало по его коже, причём с того самого момента, как только я поделился своей идеей (прошло уже дней 10).
– Да, у дяди Альфреду всё и решится…
