Подходила к концу вторая неделя от момента сотворённого нами «большого дела». Мы с нетерпением ожидали звонка от дяди Лукаша, который вот-вот долженствовал нам передать 20 000 $ от вырученных им денег за наш товар. Крайним сроком нашего ожидания было воскресенье, но сеньор Альфреду позвонил в вечер пятницы и настоятельно попросил нас явиться к нему уже в субботу утром. Лукаш передал мне через Лизу, что ждёт меня к себе в гости и чем скорее – тем лучше, только я был абсолютно не готов куда-либо идти, ни морально, ни физически. В этот вечер мы вообще никуда не собирались, и я планировал лечь спать пораньше. Под душем я торчал уже минут тридцать и, полагаю, распластанный какой-то невероятной ленью, вперемешку с усталостью проторчал бы там ещё столько же, если бы Лиза не стала возмущённо тарабанить в дверь.
– Слав, ну сколько можно уже там находиться? Меня Аманда ждёт! Или ты решил надо мной поиздеваться напоследок?
– Да подождёт! Ничего с ней не сделается!
– Чего ты там бурчишь?
– Выхожу уже, говорю! «Как сама торчит здесь по три часа – так ничего, а стоит мне немного задержаться, то вой на весь дом поднимает. Наверное, все сёстры такие… хорошо, что у Лукаша нет ни одной! Повезло пацану! Кстати, к Лукашу же надо идти!». Вот теперь мне достаточно оснований, чтобы перебороть своё чрезмерно расслабленное состояние нестояния и впустить эту визжащую за дверью девку в душ.
Я обмотался полотенцем, взял в охапку вещи и вышел из душевой, на что Лиза с облегчением вздохнула и ничего не сказав ринулась внутрь. Наверное, своим пронзительным взглядом я отбил у неё желание что-либо добавлять к вышесказанному или её просто уже ничего не интересовало, потому, что они с Амандой меньше чем через неделю отбывали в Рио. Это обстоятельство заставляло сестру чувствовать себя взрослой и деловитой, уверенной в себе девушкой, благодаря чему в корне поменялось её поведение и общение со мной. Нет, конечно же она не стала как-то хуже ко мне относиться, просто частенько перестала меня замечать. Они с Амандой всё чаще ночевали друг у друга и вообще стали не разлей никакая вода. Спали до обеда, потом завтракали и вновь запирались в комнате, типа, собирая чемоданы, а вечером шли гулять. Возвращались к нам или к Аманде далеко за полночь и всё повторялось вновь. Эти девочки находились на вот-воте к новой распрекрасной жизни самого живого города на земле. В то же время они покидали приевшееся им провинциальное захолустье, с его наскучившим однообразием. Было и ещё одно обстоятельство зазвездиться: они являлись первыми и единственными претендентками на хитрую выдумку нашего отца доучиться в престижном колледже Рио и право привилегий на поступление в знатный ВУЗ страны, в то время, когда все их сверстники оставались далеко в заднице, почти без шансов на реальную жизнь! Конечно, для этого в колледже им безусловно надо было хорошенько постараться, но по крайней мере у них были все козыри на руках. Наши мадамы вливались в многообещающую очень перспективную тему и их поведение можно было понять. Поэтому я нисколько не обижался на сестру и уж тем более, на её лучшую подругу, которая тоже перестала обращать на меня внимание. Но и она сама стала меня меньше всего интересовать, особенно после встречи с Жули. А вот мысли о последней не давали мне покоя с того самого вечера, когда она нас встретила на пороге своего клуба и растворилась среди гостей, так больше и не показавшись. Я очень хотел её увидеть, но тащиться к ней с друзьями, по понятным причинам больше не стал, а в городке с ней пересечься не представлялось возможным. С каждым днём, всё больше и больше меня переполняла тоска по самоосознающему совершенству, блистающему в её глазах, по её все покоряющей улыбке, по харизме, царящей в пластике её движения, по флюидам, сочащимся из всего её изящного тела и таланту одеваться, подчёркивая все свои превосходства разом. Я засыпал с мыслями о ней, и просыпался, кажется тоже. Не желая более полагаться на случайную встречу, я уже было начал допускать мысль о том, чтобы пойти в VIP клуб одному, но тут же прогонял её прочь и злился на себя, за то, что оказался в подобной ситуации. Ситуации выбора, между роскошной девой и самыми близкими друзьями, которых я небезосновательно считаю братьями. Злость на себя, рождаемая тупиковым обстоятельством породила ответную реакцию моей юношеской психики, которая всеми способами пыталась отвлечь мои мысли. Последнее время это всё чаще стало удаваться, но прямо сейчас, когда я собирался идти к Лукашу, Жули вновь предстала передо мной мыслеобразом. Так я и вышел из дома, сопровождаемый ею.
