Даже заросший пруд у мельницы казался ей полным магических тайн. Возможно, поэтому она пришла туда гадать. Одна. За полночь. В мешковатой чудной рубашке до колен. Узнай отец, ох, и выдрал бы её за такие штучки. Она встала босыми ногами на мостки и опустила венок в воду. Дикс помнил, как шевелились её губы, она шептала заветные слова и не видела ничего кроме колыхающейся жёлтой цепочки цветов. Было забавно скользнуть под воду и вынырнуть прямо перед ней в заговорённом венке.
Вернувшись к реальности, он краем глаза заметил женский силуэт, спускающийся к озеру. Князь вытянулся. То, что он видел, было невозможно. Не отрывая взгляд от виденья, он стал медленно подбираться к тропинке. Бесшумно скользнув меж деревьев, Дикс затаился. Перестал дышать, хотя вышедшее из ритма сердце требовало воздуха. Тень тоже замерла и, повернув в перелесок, прошла мимо него. Сквозь мозаику листьев мелькнули знакомые черты. «Ружица, — изумлённо шепнул князь. — Что за чёрт? Ружка!» Привидение удалялось. Дикс, бросив осторожность, кинулся следом, ломая ветки и спотыкаясь. Единственное, чего он сейчас боялся, что видение растает.
Мыслей не было. Немеющей рукой он коснулся её плеча. Девушка резко развернулась. В одну секунду к горечи разочарования прибавилась резкая боль в промежности. Вегельвейд, стиснув зубы, опустился на травку.
— Не всё в этом мире прощается, — уныло подметил он, обретя дар речи. — Надеюсь, теперь ваша шишка заживёт быстрее.
— Извините, — страдальчески сморщилась недавняя знакомая. — Не узнала. Темно и… Да что я оправдываюсь, напугали до чёртиков! — Перешла она в наступление. — Почему вы не на свадьбе?
— Я то ладно. А вот вы?
— Я… полнолуние, — твёрдо произнесла девушка, словно в этом был какой-то смысл.
Дикс вопросительно поднял брови.
— И что? Ваша волчья сущность рвётся наружу? Решили повыть с бережка на виду у всей деревни?
— А вот вы, видимо, уже кого-то слопали и возвращаетесь, — съязвила племянница лиловой дамы, разворачиваясь, чтобы уйти.
— Я признаюсь, — скроил честную мину князь, — я искал вас. Не хорошо тогда у двери получилось… Что, если я предложу в качестве компенсации прогулку? И вам спокойней будет.
Девушка безразлично пожала плечами.
«У этой ночи скверное чувство юмора, — размышлял Вегельвейд. — Как я мог спутать? Это всё нервы. Надо раздавить пару святош и успокоиться. Глядишь, и Мэри на том свете поприятнее будет, и мне на этом полегче. Плевать, что раскроют. Всё равно я у них в очереди на бесплатную раздачу осиновых кольев. Зато десять раз подумают, прежде чем ворота мелом пачкать, — он живо представил себе Ружицу. Она сурово грозила ему пальчиком. — Жаль, что это не ты, — мысленно обратился он к жене. — Но ведь насчёт сектантов уговора не было».
Никакой крови. Предсказуемо. Конечно, что ещё она могла потребовать? Самоубийственное условие, звучащее примерно как «или воздух или я». Но Дикс ожидал этих слов. Всё к тому шло. Внешне согласие далось легко. Он не делал из этого трагедии. Не объяснял, не настаивал. Остановки сердца, постоянный озноб, галлюцинации. Нужно ли ей было об этом знать? Вегельвейд считал, что нет. Правда, потом стало легче. Организм приспособился. Но жажда…
Про замещающие эликсиры он слышал вскользь. Как анекдоты рассказывали истории тех редких сумасшедших, что добровольно перешли на эту дрянь. Поэтому спрашивать нужно было осторожно, не будя подозрений и любопытства. Испортить себе имя он не мог.
Оказалось, сделать мешанину из сока чистотела и тёртых минералов способен каждый второй знахарь. Князь спустил немало средств, оплачивая услуги одного предприимчивого бородатого врачевателя, поселившегося неподалёку. Но тот скоро смекнул, что к чему, и потребовал удвоить сумму за молчание. Дикс решил, что с него хватит. Оставалось уточнить нюансы и воспроизвести рецепт самостоятельно. С бородачом же в ту ночь состоялась длинная содержательная беседа, в ходе которой он был уволен, запуган и выселен. Говорят, на своей новой родине он стал ярым альтруистом, а от вида денег его выворачивало наизнанку.
Эликсир стал хорошим подспорьем. Он позволял уменьшить жажду ровно на столько, чтоб сохранить контроль и рассудок. Не больше…
«Дикс, милый, ну почему ты против? — недоумевала жена. — Эти артисты замечательные люди! Пусть театр останется у нас ещё на недельку», — вспомнил князь и улыбнулся.
— Нет, ну это уж чистое издевательство! — вернул его к реальности раздражённый голос спутницы. — Сами пригласили и молчите уже полчаса. Словно меня здесь и нет. Если моё присутствие в тягость, то ведь я и не напрашивалась. Могу уйти, в конце-то концов, — заявила она, высматривая другую тропку.
— Ну, извините ещё раз, — спохватился князь, — сам не свой сегодня, раз допускаю такую бестактность по отношению к даме. Можно узнать, чем вы занимаетесь?
— Учусь в институте, последний курс.
— Нравится?
— Очень.
— Много друзей?
— Не особенно.
— Пишите дипломную работу? По какой теме?
— Послушайте, — вздохнула девушка, — ясно как божий день: вам со мной не интересно.
