– Мама, а он на дорогу выбежал! – Последовал кивок в сторону малыша. – А там черные летели! А она побежала, схватила, унесла! – он указал на меня.
– Что?! – повысили голос взрослые хором. – Так-то вы за ним смотрите?!
Мать семейства с грозным видом сделала шаг к детям.
– Ябеда! – тихо и зло прошипела девочка.
Тут я поняла, что сейчас им и правда влетит, и решила смягчить ситуацию:
– Погодите! Я… случайно шла себе мимо, а они играли и смотрели за маленьким как полагается. Вдруг гляжу – летят эти… черные, – не зная, как их назвать, я воспользовалась терминологией мальчишки. – И вдруг ваш малыш вскакивает и бежит на дорогу. Ребята побежали следом, просто… я ближе оказалась.
Последовал короткий, но строгий допрос, в ходе которого мои незадачливые знакомые вздохнули с облегчением – взрослые мне частично поверили, и разбирательство обошлось для них легким выговором. Я тоже успокоилась – съедать меня с потрохами явно никто не собирался, напротив, сердечно поблагодарили. После чего церемонно усадили на полукруглую, непривычной для меня формы кушетку, хотели угостить обедом. Но я не решилась пробовать здешнюю пищу – кто знает, что они тут едят и как это на меня подействует.
– Спасибо, но… я только что плотно пообедала, – торопливо отказалась я и живо перевела разговор на другую тему. – Главное, что для вашего малыша все закончилось хорошо. Меня больше беспокоит, что с вашей второй дочерью. Куда она исчезла?
– Какой второй дочерью? – недоуменно спросил отец семейства и заулыбался. – Она у нас одна, единственная и неповторимая!
– Да? А мне показалось, их было две… Или это была твоя подружка? – обратилась я к девочке.
– Не было там никаких моих подружек, мы втроем играли, – отмахнулась она. – Ну, покажи же свой светильник! Мама, я хочу с ней поменяться на что-нибудь, можно?
Пришлось мне снова продемонстрировать фонарик, и взрослые пришли в не меньший восторг, чем дети.
– Какая красота! – восторгалась мать, поднося фонарик к разным камням на своих украшениях. – Может быть, ты и правда согласишься поменяться на что-нибудь?
– Я бы вам его подарила, – вздохнула я. – Но ведь без него я в темноте ничего не вижу.
– Как – не видишь? – изумилось все семейство.
– А вот так. Я могу что-то видеть, только если светло.
– Значит, без этого света ты слепая? – такая формулировка вопроса ввела меня в ступор.
– Ну… Если полная темнота, то да, – развела я руками. – А если хоть немного света есть, то не совсем.
– Откуда ты такая тут взялась? – изумился отец семейства.
– Оттуда, – я указала вверх и спешно добавила, предваряя новые вопросы: – Не с поверхности, а еще выше.
Как ни странно, меня поняли. Воцарилось молчание, все семейство смотрело на меня как на диковинное животное, а старушка промолвила:
– О тех краях у нас больше сказки слушают, чем правду знают. Когда-то наши предки бывали там часто, даже жили, а теперь мало кому это интересно.
– Я о вашем мире могу сказать то же самое. – Мне стало весело. – Остались только полузабытые сказки…
– А расскажи, как там у вас? – прицепился старший из мальчишек. Остальные подсели ближе, приготовившись слушать, и я – что оставалось? – принялась рассказывать обо всем, что в голову взбредет. Но главным образом мой малосвязный рассказ сводился к солнышку, зеленой листве и ярким краскам нашего мира.
Слушали меня очень внимательно, и по их лицам было видно – взрослые еще верили кое-как, а вот дети скорее воспринимали это как сказку. Фонарик же все это время переходил из рук в руки – им любовались, как чудом невиданным. Интересно, надолго ли батареек хватит…
– Я тебе верю, – раздался скрипучий голос бабушки, когда я, слегка охрипнув, замолчала. – Ты правду рассказываешь, по глазам видно. Да и я что-то такое в юности слышала.
– Так это правда, что ли? – воскликнула девочка, но тут же снова вернулась к своему вожделенному: – Слушай, ну давай поменяемся, а? Я тебе отдам свою новую накидку, она у меня самая красивая! Ма-ам, ну скажи ей!
Матери этой славной семейки явно и самой не хотелось расставаться с занимательной игрушкой, и она посмотрела на меня вопросительно.
– Но я без него в темноте не вижу! – еще раз пояснила я.
– В полной темноте? – уточнил отец.
– Ну да. Если хоть немного светло, то он не нужен. Может быть, на обратном пути подарю, если получится…
– А куда ты собираешься? – спросил он. – И что тебе здесь понадобилось, что ты оставила свой дом и спустилась к нам?
– Ох… не знаю, как и объяснить… И куда мне теперь идти, я тоже не знаю.
Тогда бабушка пододвинулась ко мне поближе, села рядом, положила руку на плечо:
– Тревожишься ты, тревожишься… Расскажи по порядку. Нам ты можешь доверять.
Я сомневалась, конечно, стоит ли откровенничать, но все же эти люди… или кто они здесь такие, были мне какими-никакими, а друзьями. Может, и подскажут, как быть.
Я рассказала все, как умела. О том, как Вальдемар поднял великого предка иггов, как тот закрыл небо огромной черной тучей, а после гибели Вальдемара убрался обратно, утащив Вилора с собой, а игги разбежались. Я путалась в словах, краснела и очень сильно сомневалась, что меня поймут.
