Книга издавалась также под названием «Пешком по Европе».
Однажды мнѣ пришло въ голову, что міръ давно уже не видалъ настолько отважнаго человѣка, который рѣшился бы предпринять прогулку по Европѣ пѣшкомъ. Послѣ нѣкотораго размышленія я убѣдился, что именно я и есть то самое лицо, которому суждено доставить человѣчеству давно невиданное зрѣлище. И вотъ я рѣшился выполнить свое назначеніе. Это было въ мартѣ 1878 года.
Я сталъ подыскивать подходящаго товарища, который могъ бы сопровождать меня въ качествѣ моего агента, и кончилъ тѣмъ, что пригласилъ съ этою цѣлью мистера Гарриса.
Въ теченіе предполагаемой экскурсіи по Европѣ у меня было намѣреніе заняться, между прочимъ, искусствомъ, въ чемъ вполнѣ мнѣ симпатизировалъ мистеръ Гаррисъ. По части искусства онъ былъ такимъ же энтузіастомъ, какъ и я, и не менѣе моего желалъ заняться живописью. Я хотѣлъ выучиться нѣмецкому языку; того же хотѣлъ и Гаррисъ.
Въ половинѣ апрѣля мы сѣли на пароходъ «Голсатія», капитаномъ котораго былъ Брандъ, и благополучно совершили переходъ черезъ океанъ.
Послѣ недолгаго отдыха въ Гамбургѣ мы занялись необходимыми приготовленіями къ долговременному пѣшеходному путешествію на югъ при теплой весенней погодѣ; но въ послѣдній моментъ по нѣкоторымъ причинамъ намъ пришлось измѣнить программу и ѣхать на курьерскомъ поѣздѣ.
Мы остановились на короткое время во Франкфуртѣ-на-Майнѣ и нашли, что это весьма замѣчательный городъ. Конечно, я пожелалъ посѣтить тотъ домъ, гдѣ родился Гуттенбергъ, но это оказалось невыполнимымъ, такъ какъ не сохранилось ни малѣйшихъ воспоминаній даже о внѣшнемъ видѣ этого дома. Но зато мы провели цѣлый часъ въ домѣ Гёте. Городъ оставляетъ этотъ домъ въ частномъ владѣніи вмѣсто того, чтобы самому гордиться честью обладать имъ и заботиться о немъ.
Франкфуртъ находится въ числѣ тѣхъ 16-ти городовъ, которые оспариваютъ другъ у друга честь считаться мѣстомъ слѣдующаго событія. Однажды на восходѣ солнца, во время тумана, Карлъ Великій, преслѣдуя (какъ говорилъ онъ самъ) саксонцевъ, или (какъ говорятъ саксонцы), будучи преслѣдуемъ ими, пришелъ на берегъ какой-то рѣки. Враги были тутъ же передъ нимъ, а, впрочемъ, быть можетъ, и позади него. Во всякомъ случаѣ ему необходимо было переправиться, и при томъ какъ можно скорѣе. Онъ отдалъ бы все на свѣтѣ, чтобы имѣть проводника, но его не было. Вдругъ онъ видитъ, что къ рѣкѣ подходитъ самка оленя, за которою слѣдуютъ два дѣтеныша. Предполагая, что олени ищутъ брода, онъ сталъ наблюдать за ними, и разсчеты его оправдались. Животныя переправились черезъ рѣку, а за ними послѣдовала и армія. Такимъ образомъ, франки одержали важную побѣду, или избѣгли столь же важнаго пораженія, а для увѣковѣченія этого событія Карлъ Великій приказалъ построить на томъ мѣстѣ городъ и назвалъ его Франкфуртомъ, т. е. переправою франковъ. Hи одинъ изъ другихъ городовъ, гдѣ будто бы тоже произошло описываемое событіе, не получилъ этого названія. Это обстоятельство можетъ служить сильнымъ доводомъ въ пользу того предположенія, что Франкфуртъ есть мѣсто, гдѣ событіе это совершилось впервые.
У Франкфурта есть и другая причина гордиться — онъ считается мѣстомъ рожденія нѣмецкой азбуки, или, по крайней мѣрѣ, нѣмецкаго слова для обозначенія этого понятія — Buchstaben. Франкфуртцы утверждаютъ, что первыя подвижныя литеры были вырѣзаны на березовыхъ палочкахъ — Buchstabe, откуда произошло и самое названіе.
Во Франкфуртѣ же я получилъ слѣдующій урокъ политической экономіи. Изъ дому я привезъ съ собой ящикъ, содержавшій 1000 штукъ очень дешевыхъ сигаръ. Ради сравненія я зашелъ въ маленькую лавочку въ какомъ-то старомъ, кривомъ переулкѣ, выбралъ себѣ 4 ярко раскрашенныхъ коробки восковыхъ спичекъ и три сигары и положилъ на прилавокъ серебряную монету въ 48 центовъ. Торговецъ далъ мнѣ 43 цента сдачи.
Во Франкфуртѣ всѣ носятъ чистую одежду, и мнѣ помнится, что та же странность была нами замѣчена и въ Гамбургѣ, равно какъ и по всѣмъ деревнямъ, встрѣченнымъ нами по дорогѣ. Даже въ наиболѣе узкихъ, бѣдныхъ и древнихъ кварталахъ Франкфурта чистая опрятная одежда составляетъ общее, ъ правило. Самыя маленькія дѣти обоего пола почти всегда настолько опрятны, что безъ опасеній могутъ быть взяты на любыя колѣна. Что же касается до мундировъ солдатъ, то это воплощеніе новизны, чистоты и изящества. Повидимому, владѣльцы ихъ даже и мысли не могутъ допустить о возможности какого-нибудь пятна или соринки. Кондуктора и кучера общественныхъ каретъ носятъ красивую форменную одежду, которая блеститъ точно только сейчасъ вынутая изъ картонки; манеры этихъ джентельменовъ по изяществу соотвѣтствуютъ ихъ одеждѣ.
Въ одной изъ лавокъ я имѣлъ счастье натолкнуться на книгу, очаровавшую меня чуть не до смерти. Заглавіе этой книги: «Легенды Рейна отъ Базеля до Роттердама», сочиненіе Ф. Д. Кифера; переводъ Л. У. Гартгама, В. А.
