Но появлялся Колька - исчезали комары и непобедимый "гнус", мелкий, но сильный количеством кровососущий паразит. Три лета службы хватило для вечной памяти о гнусе архангельских болот.
Вонючий препарат с именем "диметилфтолат" какое-то время сдерживал атаки гнусных тварей, а прекращалось действие химзащиты - и рои мелкой гнусности вновь шли в атаку.
Обстановка вокруг - впору удавиться, но Колька "вражескими методами" не позволял суицидам вырваться на "оперативный простор" и учинить потери в "рядах вооружённых сил".
Сегодня за талант назвал бы сослуживца по стройбату "чистильщиком мозгов" с добавлением "гениальный": он того стоит.
Тайга, как море, и в этом море - пять бараков из фанеры, в коих совсем недавно содержались "зеки" осуждённые по неизвестным статьям. Зеков в пятьдесят третьем распустили по домам, а на их место позвали меня и ещё четыреста человек покалеченных "совецкой властью". "Сапёрный батальон" солдат срочной службы.
А вокруг, на многие километры одно от другого, по архангельской тайге, разбросаны малые селения с одичавшими жителями из таких, кого советская власть "на заре становления" не убила немедленно, "проявила пролетарскую милость" и выслала из центральных областей России. Сосланные проживали, в отличие от нас, солдат, в полном мраке и без еже утренних "политинформации" от майора-замполита.
Как-то наши доблестные сапёры, а всего-то "стройбатовцы", в поисках спиртного забрели в одно из таких селений и попросили воды. Вода не нужна, вода - невинный повод завести разговор с обитателями селения и выведать "главную военную тайну": есть ли в селении самогон? - древняя, дикого вида старуха в ажитации ответила:
- Крест на маузер, а не воды вам! - взвилась ветхая, с не угасшей яростью, женщина: невинных, простых "совецких" рабочих людей, приняла за чекистов времён "становления советской власти". Что судить: любая форма, отличная от гусарской, приводила женщину в ярость! Объяснять, что забредшие в глухомань люди в поношенной форме неизвестных родов войск недалеко ушли от ссыльных Во всей "стране советов" шёл пятьдесят пяты год двадцатого столетия, и только обитатели одичавшего таёжного поселении дальше двадцатого не ушли. Пожалуй, они и о прошлой войне ничего не знали - такая была "неучтённая" глухомань. Чем жили, чем питались - не мог представить. Кругом тайга, болота, песок и чем гиблые места могли прокормить человека? - заблуждения о возможностях тайги в прокорме человека продолжалось недолго, хватило и года пребывания. Но об этом - в другой раз.
"Идеологией" в батальоне заведовал майор, от недавней войны остался, дослуживал. Не было и дня, чтобы перед отправкой на валку леса, не "благословлял" нас "политзанятиями". Первое выступление поразило: "главные и основные слова жизни совецких людей" майор произносил неправильно: "комуническая" партия". Майору не давалось полное произношение "основного руководящего и направляющего" слова времён "цветения социализма", и "политический воспитатель военнослужащих" выпускал в эфир иной звук, присутствие которого не мог объяснить и под пыткой. "Политрук" или ничего не знал о "фонетике великорусского языка", или не считал нужным выполнять правила фонетики.
Однажды кто-то из грамотных, а стало быть и ядовитых сослуживцев, громко, чётко, правильным русским языком, не косным, как у замполита, произнёс "направляющее, основополагающее и вдохновляющее" слово, но на замечание "шибко грамотного" воина майор не обратил внимания.
Мигом пришло понимание: "майор-замполит произносил "коМуническая" партия не потому, что иронизировал над своей кормилицей, но по другой причине: страдал от редкого врождённого дефекта речи и не мог произнести "коммунистическая". "Военнообязанным" обитателям глухой архангельской тайги в высшей степени было наплевать, как майор поминал "ум, честь и совесть эпохи", майор вообще мог не оглашать политические бредни и жить спокойно - но он "исполнял долг" и не боялся искажать название "единственной, руководящей и направляющей силы страны".
Как сильно рисковал замполит, произнося "святое для каждого советского человека руководящее и направляющее" имя без удвоения литеры "М" и пропуская "СТ" - не догадывался. Пожалуй, майор не совсем был дураком и знал, как следует произносить "кормящее слово", слово-кормильца", но не мог. Равносильной тому, как не мочь правильно произносить имя любимой женщины!
И у меня дефект в речи: не могу произнести слитно "жр" в слове "жрать". Впору плакать от такого дефекта, но что-то необъяснимое не позволяет языку без "торможения", произнести слитно две буквы родного алфавита!
Сколько людей мается от подобных дефектов речи? Одно время бес моими руками, разумеется, собирался написать монографию с названием: