Послевоенные внутренние драки были гуманными. Они прекращались тот час, как только один из противников повергался наземь. Сбили тебя с ног в драке, сам ли ты упал от неумения держаться - варианты не рассматривались. Для прекращения "боевых действий" хватало и одного разбитого носа. Любого носа. Что расценивалось выше в драке - разбитый нос или падение наземь - и этого не выяснил.
В драках был слабым, нестандартным воякой, но подлым. Суть подлости заключалась в "военном открытии": я не стремился повергнуть "врага" на землю или пустить "юшку" из носа, но когда чувствовал, что драки не миновать, то начинал "каменеть", как тогда в "убожестве" и ждал первого удара от "противника"... Во всех драках и всегда противник решал, когда наступала пора бить меня.
Удивительное явление: после полученного удара по голове выделение адреналина прекращалось, в теле появлялась необыкновенная лёгкость сравнимая с полётом, но без восторга, а в голове - уверенность в победе. Окружающий мир становился ясным, отчётливым, понятным, и в секунды я походил на зайца по единственному параметру: начинал видеть всё вокруг на сто восемьдесят градусов! К заячьему "круговому обзору" добавлялась необъяснимая точность хода кулака: в челюсть противника. Все, кто начинал драку с целью получить превосходство надо мной, не знали уязвимых мест в собственном теле, но видели в моём: ненавистный череп с толстой костью.
Никто не учил драться, не было советов "бей в челюсть", откуда знание уязвимого места, почему не бил в классическое место детски драчек нос? Потому, что заметил: после даже самого слабого удара в челюсть "противника" вмиг пропадал аппетит на дальнейшее ведение "боевых действий". Странно!
Нос цел, не разбит, повержение во прах не состоялось, а желание драться пропадало насовсем!
Во всех драчках, их было не так много, меня почему-то всегда били скользящим ударом по голове, а отвечал противнику единственным, "коронным" контрударом в челюсть!
Откуда знал, что даже самый слабый удар в челюсть делает человеку сотрясение мозга, "пьянеет" ударенный и теряет "управление"? Кто научил? - не было тогда "учителей фехтования". Но об этом узнал в тридцать лет. Какое вещество, помимо адреналина, отвечало за удар в челюсть противника - предстоит установить будущим исследователям.
- Транс - пояснил бес.
- Что люди могут входить в состояние транса узнал в тридцать, но пользовался им в десять. Чем не "вундеркинд"?
- Да здравствует наполненный сероводородом подвал военного времени, учитель и воспитатель детей возрастом семь лет и старше! Да здравствует..."
- Вот как надо провозгласить "здравицу":
- "Слава авиациям двух враждующих сторон за неприцельные бомбометания, ибо они укрепили дух твой и разум! Пусть живёт и крепнет народная мудрость, и да не умрут перлы указанной мудрости, кои гласят: "за одного битого двух небитых дают"!
Глава 67.
Прогулки по иным укрытиям.
- "...вражеская авиация чаще и инастырнее (без истерик) отравляла существование обитателям монастыря..."
- Не годится, выстукивай: "были моменты, когда обозлённые налётами обитатели монастыря, не сговариваясь, спрашивали себя:
- "Сколько бояться и дрожать!? Хватит, получили свою порцию ужасов, оставьте другим что-нибудь!" - забота о гражданах, не получивших порцию бомбового удовольствия, высказана бесом, за мной только фиксация высказывания.
- Не могли дружные и стойкие в беде савецкие люди желать такого в адрес соплеменников.
- Тогда как прикажешь понимать просьбу "господи, пронеси, сохрани и помилуй, сыты мы бомбёжками, отдай бомбовую порцию другим, не жалко!" - бог внял молитвам, на короткое время учинил кратковременнон помутнение рассудка всем шткрманам эскадрильи Люфтваффе и те сбросили смертельный груз в чисте поле? Или повели машины в другое место?
А в новом месте молятся о спасении не слабее вашего, и налётчикам ничего не остаётся, как развенуть машины на сто восемьдесят градусов и возвратиться на аэродромы с полными бомбовыми люками?
Следует упомянуть о других тётушках по линии матери: того стоят. Не упомянуть их - обеднить рассказ.
Степени родства до сего дня остаются непостижимой тайной, и далее "брата", "сестры", "племянника", "внука" познания не идут, кто такие "деверь" и "шурин", кому и какой роднёй доводятся остаётся в незнании.
Налёты продолжались, жесткость расправы не слабела, война не собиралась делаться лучше, и налёты качеством не менялись. Нынешние эпитеты о налётах Люфтваффе того времени: "качественные", "эффективные", "разрушительные", убийственные", "сволочные", "мерзкие", но чтобы "никакие", или "пустяшные" такого не было. Даже один "ераплан" с одной бомбой в люке страшен: вдруг угодит в меня!?
Читателю, следящему за нашими рассказами, дозволено возразить:
- Взрывная волна от "мамочки" весом в две сотни с половиной кило с начинкой из тротила опасна в паре десятков метров от места взрыва, а далее особа не опаснее елочной хлопушки, ничего особенного, так, забава...