Вот еще административная игра. Профессиональная деятельность в нашей стране многие десятилетия регулировалась не законами, а подзаконными актами – приказами, указаниями, распоряжениями, которые издаются министерствами и ведомствами. Таких документов очень много. Они часто противоречат, с одной стороны, действительности, с другой стороны – даже друг другу. Министерство юстиции в его попытке приведения ведомственных документов в соответствие с законами часто отменяет различные приказы, указания, распоряжения. Как это ни странно, отмена подзаконных актов вовсе не ведет к тому, что они перестают действовать. Они продолжают действовать, как будто ничего не произошло. Чиновники пытаются скрыть сам факт отмены выгодных или просто привычных для них подзаконных актов. А когда сокрытие больше не является эффективным, то пытаются устно разъяснить, в связи с чем отмененный высшей инстанцией акт следует по-прежнему выполнять. И обычно сообщают, что в ближайшее время будет принят новый законодательный или подзаконный акт, который по содержанию соответствует прежнему.
Итак, личность или профессиональная организация является в этой ситуации участником № 1. Министерство или ведомство, в лице корпоративно настроенных чиновников – участником игры № 2. Слабость участника № 1 состоит в том, что он стремится добиться изменения приказа или распоряжения, исходя из наивного представления об его бесполезности или даже вредности. Участник № 2 ставит ловушку, скрывая, что приказ давно отменен. Ответ участника № 1 состоит в том, что он продолжает бороться с приказом. Удар от участника № 2 – в сообщении, что приказ давно не действует, он отменен. Участник № 1 расплачивается, осознавая, что борется против «ветряных мельниц». Выигрыш участника № 2 состоит в сохранении его позиций, его статуса. Внешнее освобождение, антитезис здесь состоит в том, чтобы обратиться к профессионалам административных игр. А ими являются юристы. Особенно корпоративные, хорошо знающие это министерство, ведомство или учреждение.
Специалистам в области ментального здоровья все чаще и чаще приходится встречаться с суицидным поведением. Это суицидные мысли, намерения, действия. Клиническая практика заставляет нас серьезно относиться к суицидам. Конечно, у наших пациентов часто диагностируются расстройства личности истерического круга, и само суицидное поведение представляется демонстративным. И все же мы серьезно относимся ко всему, что касается суицидов. Здесь уместно привести фразу, сказанную на отчете о ночном дежурстве врача неврологического стационара. Она звучит так: «во время дежурства истерик и симулянт из 4 палаты повесился». И все же в суицидном поведении очень часто встречаются игры. Приведем примеры трех таких игр – первой, второй и третьей степеней.
Молодой, только что окончивший учебное заведение врач позже всех коллег по стационару завершает свой рабочий день. К тому же он остался один в большом отделении на время отпуска коллег. Доктор снимает белый халат и выходит из ординаторской. Его мысли уже далеко, с друзьями, которые ждут его в кафе, в часе езды от работы. В коридоре возле ординаторской его поджидает одна из пациенток. Это опрятная старушка 63 лет. Она говорит тихим голосом: «Доктор, я знаю, как много у вас больных, и они тяжелее меня. Можно, я скажу вам только несколько слов». «Пожалуйста», – говорит доктор. Он приглашает старушку в кабинет и сам присаживается на кончик стула. Пациентка говорит своим тихим, неэмоциональным голосом: «Доктор, вы сейчас уйдете домой, а я уйду из жизни». Молодой врач одевает халат, садится за свой рабочий стол, достает историю болезни старушки и говорит: «Я вас внимательно слушаю». Их беседа продолжалась в течение полутора часов. В результате тихая опрятная старушка ушла удовлетворенной, без явных суицидных намерений. Доктор опоздал на встречу с друзьями. Он ехал домой со смешанными чувствами. С одной стороны, ему нравилось, что он становится «настоящим доктором», с другой – его не оставляло чувство, что старушка им манипулировала. Поздно вечером дома он в очередной раз читал книгу Э. Берна «Игры, в которые играют люди». Ксерокопии тогда еще запрещенной книги в удивительно точном переводе известного математика и не менее известного диссидента, скрывавшегося под псевдонимом А. И. Федоров, распространялись в кругу особо доверявших друг другу людей.
