Мне потребовалось несколько минут, чтобы осознать, что я все еще жив. Конечно, я был в шоке, хотя и не осознавал этого. Я мог идти, и чудесным образом ничего не было сломано. Поэтому я решил, что должен взять свой рюкзак и отправиться в ближайший приют. И это был Немецкий приют. Когда я туда добрался, то не знал, что теперь делать: оставаться или уходить домой. Через некоторое время, все еще ошалевший и не вполне осознающий, что происходит, я решил, что все-таки надо идти домой. Тут я обнаружил, что мои шаги были уже не такие размашистые. Стало понятно, что я каким-то образом повредил сухожилие в ноге. Мне потребовалось более трех часов на то, чтобы пройти путь, на который мне обычно требовалось чуть более часа. Когда я медленно поднимался по склону, стало темнеть.
У нас тогда гостил Хосе Луис, и он был уже в нашем доме, ожидая, что я приду еще до наступления темноты. Когда я не появился, он был готов вернуться, чтоб поискать меня. В конце концов, я вернулся домой, и все, конечно, желали услышать от меня, что же произошло. Я говорю им, что, мол, тросы провисли, и я упал на скалу. Сначала они посмеялись, но Лаки быстро поняла, что я, на самом деле, в шоке, и что, сказать по правде, произойти могло все, что угодно. Я воспринял эту историю самым серьезным образом и вот тогда там решил, именно тогда, что никто не должен испытать то, что случилось со мной, отчего я мог погибнуть».
Вольф полагал, что его участие в создании подвесного моста будет заключаться в том, что он прорубит тропу до места и, возможно, поможет переносить стройматериалы. Однако его босс Уильям Аспинолл решил, что Вольф должен полностью отвечать за проект. В конечном итоге он стал ответственным за все: за расчеты необходимого, начиная со стройматериалов для двенадцати километров пути, их доставку, контроль над исполнением работ. Эладио Круз и Вольф изучили место строительства и рассчитали, куда установить тросовые крепежи или — как их назвал Вольф — «мертвецы». Он возлагал большие надежды на то, что мост будет завершен к концу года. И это было сделано более-менее в соответствии с графиком.
«Ну, мы его сделали к ноябрю 1990 года. Понятно, что погода скоро изменится. Горы выше отметки 1500 метров были укутаны облаками всю неделю, и я думаю, ни для кого не новость, сколько воды вскоре добавится к тому, что у нас тут есть внизу. В любом случае, если бы у нас был ла гамак, будьте уверены, мост хорошо бы эксплуатировался туристами! Не очень-то много людей идут так далеко, чтобы потом переходить реку вброд. Но я думаю, что с появлением моста число путешественников увеличится. Любой, кто использовал канатную дорогу больше одного раза, воспользуется ею во второй раз только потому, что должен это сделать. Я же предпочитаю перейти реку вброд, если это вообще возможно.
Хочу сказать: очень здорово, что у меня отличный волонтер, Виктория Рич. Она очень хороший ходок. С ней легко работать на тропе. И она хороший друг. Эти три дня были очень легкими для меня, потому что кто-то шел следом, шаг в шаг, не отставая. Вот почему я звал ее «Тень». Она всегда и отобедает с вами вместе, и поддержит моральный дух. Мы в полной безопасности, если у нас такие добровольцы как Виктория. Она просто великолепна.
Двадцать седьмое ноября было непростым днем. Мы пришли по тропе Катарата из Эль-Валле. Нам потребовалось около часа времени на то, чтобы понять, куда делась тропа, после того как она была перекрыта упавшим деревом. Из-за этого мы задержались и пришли к переправе позднее, чем планировали. Река была полноводной, с высоким уровнем воды, и мы пытались пересечь ее в том месте, где я это обычно делаю. Но поток был слишком быстрым. В конце концов, мы нашли место, которое заметила Виктория — выше по течению. Я перешел реку почти полностью, оставались метра два. Это был последний кусок переправы — совсем чуть-чуть до другого берега оставалось-то. Я уже почти дотягивался до него. Там в реке было довольно глубокое место, где поток был весьма мощным. Я туда вступил, и мою ногу зажало между двумя большими валунами, поэтому я не мог уже шагнуть ни вперед, ни назад. Когда я все-таки поднял эту ногу, поток крутанул мою другую ногу сзади.
Я устал, быстро темнело, и силы мои были на исходе, поэтому я предпринял следующее. Я рванулся из потока, понимая, что меня понесет по течению и я проплыву мимо ветки дерева, свисающей с берега. Когда я достиг этой ветки, то был уже мокрый после акробатических этюдов в воде. Я наглотался воды, да и сама вода, бегущая мощным потоком, творила со мной, что хотела. Короче, я ухватился за ветку и вытащил сам себя из воды, оказавшись, таким образом, в безопасности.
