Я тоже отправилась в Сент-Луис, чтобы увидеть, как Вольф получает свою награду. На обратном пути в Канаду мы вместе с моей подружкой Ширли Клемент остановились неподалеку от Барнсвилля, штат Огайо. Нам захотелось посмотреть на квакерскую школу Олни, где Вольф и Лаки познакомились. Так что мы направились к школьной площадке. Я думаю, что это место не сильно изменилось с той поры, когда молодой Уилфорд ухаживал за Люсиль в тени больших старинных кирпичных зданий.
Парковочная площадка возле школы тем морозным воскресным утром в ноябре была почти пустой. Кампус школы был очень тих. Мы пошли к тому зданию, сквозь окна которого виднелись силуэты людей. Когда мы подошли к двери, она открылась и из здания вышел седой человек. С дружеской улыбкой он спросил, не ищем ли мы кого-нибудь. Я объяснила, что мы знали нескольких бывших студентов, которые теперь живут в Коста-Рике, и нам было бы интересно посмотреть на то место, о котором я столько слышала. Он спросил: «Кто это такие?» Я ответила: «Вольф и Лаки Гиндон. Вы их часом не знали?»
Со знакомым мне смешком Клиффорд Гиндон протянул руку и сказал: «Вольф — мой брат». У меня не было никаких сомнений в ту же секунду, как только он это сказал. Он выглядел как типичный Гиндон. В двери показалась его жена Дотти, нас познакомили. Они прибыли в школу вместе с двоюродной сестрой, которая приехала лишь на один день, совсем ненадолго, чтобы навестить сына. В тот день в этом месте нас свела волшебная интуиция.
Тут подошел их сын Леонард, который преподает в Олни, и их двоюродная сестра Сью Рот. Они присоединились к разговору. Некоторое время мы сидели и болтали. Все хотели узнать, как прошла церемония награждения, и как идет написание книги, о которой они уже слышали от Вольфа. Мы поговорили о войне в Ираке и правительстве. Клифф, который в юности служил в лагерях альтернативной гражданской службы и был подопытным кроликом на Стейтен-Айленде, был все еще активен в антивоенной деятельности. Он выразил свое сильное опасение тем, что, если республиканцы будут переизбраны в 2004 году (что и случилось), то будет введена новая форма призыва в армию. Он качал головой, когда говорил, что даже на многоконфессиональных собраниях многие религиозные лидеры поддерживали войну и предлагали вернуть призыв на военную службу.
В 1973 году закончил свое действие закон о воинском призыве в Соединенных Штатах, но закон о выборочной службе был повторно введен в 1980 году президентом Картером после советского вторжения в Афганистан. С 1981 года в Америке не было призывников. Но молодые люди, достигшие определенного возраста, должны зарегистрироваться. Так что существует список новобранцев на случай чрезвычайной ситуации в стране. Многие штаты создают такие списки, ставя наличие у человека регистрации для выборочной службы условием для получения водительских прав. Со времени второго вторжения в Ирак в 2003 году национальным гвардейцам и армейским резервистам, которые подписали контракт на ограниченный период времени, было отказано в дембеле «приказами стоп-лосс», санкционированными президентом Джорджем Бушем. Это явление было названо «закулисный призыв». Вместо того, чтобы молодые люди призывались и шли на войну, власти решили продлить контракт солдатам со стажем и резервистам.
Закулисный призыв нацелен на людей, которые уже служат, на тех, кто, скорее всего, не будет поднимать шум и не станет протестовать против продления их контракта. Военный призыв часто поддерживается теми, кто полагает, что он поможет ощутить реальность войны, что он распределяет бремя несения службы более широко и справедливо. Нет сомнений, что это может привести к публичному протесту. Дело в том что, если есть выбор, то слишком много людей откажутся от безумия, которое называется войной, и предпочтут остаться дома. Кроме того, призыв мог бы возродить движение за мир, если мешки с телами убитых, привезенные домой, будут мешками с телами детей законодателей и представителей высших классов. Война по-прежнему сильно сказывается на бедных.
Из-за переезда Вольфа и Лаки в Коста-Рику перед их сыновьями не стоял выбор в отношении воинской повинности, который встал перед Вольфом и его друзьями. Однако их внуки, имеющие американские паспорта или живущие в Соединенных Штатах, могут столкнуться с этой дилеммой. Хотя время, в котором мы сейчас живем, не очень похоже на «мирное время» 1948 года, квакеры вместе с другими пацифистами, защитниками окружающей среды и правозащитниками всего мира, будут и дальше искать позитивные решения тех проблем, которые подливают масла в огонь войны.
