«Ну, если мы собираемся посвятить этот день кому-либо, то, полагаю, посвятить его надо братьям Фонсека. Они приехали в конце 1960-х и приступили к работе на старых заброшенных вырубках. Потом начали расширять тропу в Эль-Валле, чтобы солнечный свет смог пробиться сквозь заросли и высушить грязь на тропе. Своими вырубками они навели шороху. Местность, где проходила тропа, принадлежала коммуне Монтеверде, и вырубки касались всех нас, поэтому мы подали против них
В 1989 году я была одним из организаторов блокады подъездного пути в Темагами, Онтарио. Эта акция собрала вместе в северных пустынных местах провинции сотни людей, протестующих против планов по строительству связующего пути между двумя уже существующими дорогами, по которым вывозили древесину. Если бы это было сделано, то новая промышленная магистраль способствовала бы уничтожению древних деревьев. Кроме того, дорога пролегла бы по земле аборигенов общины Теме-Аугама Анишнабай, которые пытались отстоять свои права в судах. В течение семи недель я представляла правление Общества дикой природы Темагами в лагере блокирующих, занималась медиацией дискуссий, давала интервью прессе, слушала местных жителей, поддерживала ненасильственное гражданское неповиновение и помогала поддерживать такое сильное своим единством противостояние машинам. В конце концов, проселочная дорога была-таки проделана, но постоянная оппозиция со стороны общины коренных народов и вполне сочувствующих нам властей, помешали завершению стройки и использованию пути для вывоза древесины.
Одним из посетителей лагеря был Боб Хантер, основатель «Гринпис» в Канаде, журналист-эколог, работавший в Торонто до самой своей смерти в 2005 году. В нашу первую ночь на природе мы собрались вокруг костра, и пламя его отражалось в наших глазах, полных страстной решимости и убежденности. В тот вечер Боб предложил свой план, который вдохновил присутствующих на бурную дискуссию. Мы и потом часто возвращались к этой теме в наших ночных разговорах. «Вообразите, — говорил Боб, — что вы в лодке, и перед вами последняя особь из находящихся под угрозой исчезновения видов китов. Вы с восхищением любуетесь красотой этого уязвимого представителя животного мира. И вдруг появляется китобойный корабль — гарпуны наготове. Что делать? Чем вы готовы жертвовать ради жизни животного, находящегося под угрозой исчезновения? Броситесь на спину кита, жертвуя собой, создавая заслон между ним и китобоем? Правое ли это дело — убийство потенциального убийцы в защиту беззащитных? Приемлете ли вы насилие как неизбежное зло в деле поиска лучшего мира? Веруете ли вы в силу слов, полагая, что обсуждение, дискуссия может изменить ход действия, уже начатого? Или вы просто уповаете на Бога и молитесь за нас за всех?»
Отвечали мы по-разному, часто меняя мнение, так что, бывало, позиция, высказанная в один вечер, отличалась от мнения у того же человека назавтра. Когда выступаешь в поддержку позитивных социальных изменений, нужен глубокий самоанализ и честность, чтобы заявить о своих принципах, а затем ведь надо еще и придерживаться этих принципов ненасильственных действий. Мы часто сталкиваемся с очень непростыми проблемами, реакция на которые требует жертвовать нашей зоной комфорта так или иначе. Разве мы не откладываем неизбежное, если спасаем дерево, но не заботимся о том, чтобы поддержать общину, которая живет в тени этого дерева? Опыт и инстинкт подсказывают мне, что действенная активность должна быть всеобъемлющей и целостной.
