«Благодаря невероятно успешному сбору средств Лига смогла приобрести не только землю в Пеньяс-Бланкас, но и участки возле вулкана Ареналь и дальше на юг, вплоть до самого лесного заповедника Сан-Рамон. Комитет по закупкам, состоящий из Джованни Белло, Боба Лоу и меня, делал работу по-своему, ведя переговоры от имени Лиги напрямую с землевладельцами. Мы договаривались, проводили замеры и осуществляли транзакции. Я знал, чего стоят труды хозяев землевладений, сколько пота было пролито ими на своей земле за годы, потраченные на расчистку, и понимал, какой вложен труд в улучшение их участков, хотя мы больше не рассматривали это как «улучшение». Дело в том, что Лига платила больше за земли с вырубками и сооружениями, чем за земли с лесом, хотя нам-то и нужен был первичный и вторичный лес, который мы сохраняли как наиболее ценное и хотели защищать. Все получалось очень неплохо, поскольку мы знали людей в Пеньяс-Бланкас и могли оценить их тяжелый труд по справедливости. Все пошло совсем по-другому, когда мы стали закупать земли за пределами Пеньяс-Бланкас, в тех местах, где землевладельцы были нам не знакомы. А потом мы еще занимались сквоттерами и спекулянтами, у которых, полагаю, было другое отношение к земле. Они иногда жульничали и искажали границы своих участков, и работать с ними было довольно трудно.
В некоторых документах на право собственности границы были установлены хорошо, но в целом границы были очерчены весьма приблизительно. Нам нужно было найти и соседей, и людей, чью собственность мы покупали. Одной из наших трудностей было то, что многие участки принадлежали отсутствующим владельцам, людям, которые не уделяли внимания разграничениям и размежеванию собственности. Бывали случаи, когда мы полагали, что уже купили этот участок земли, но приходилось платить за него еще раз, потому что участки перекрывали друг друга, или появлялись два хозяина, претендующих на один и тот же кусок земли. Какие-то ошибки, сделанные нами, были неизбежны, другие произошли из-за нашей небрежности.
Наша работа требовала проведения многих часов в лесах, большого терпения. Нужно было, чтобы люди, с которыми мы совершали сделки, доверяли нам. От нас требовалось принимать на веру то, что эти люди говорили нам. Проблемы появлялись тогда, когда исчезали доверие и вера, но в то же время нам нужно было продолжать делать наше дело, во что бы то ни стало. Если бы землевладельцы не поверили в то, что мы делаем и не сотрудничали с нами, нам бы никогда не удалось приобрести участки, которые мы смогли купить. Земли мы купили в два раза больше, чем первоначально планировали, и все это произошло за очень короткий промежуток времени.
Я бы не стал этим заниматься, если бы не верил, что люди, с которыми мы имели дело, были честными. Я очень старался убедить владельцев хозяйств, что лучшее, что мы можем сделать для грядущих поколений и для себя, это сохранить лес. Я убеждал их, что они могут выручить деньги за их фермы и леса и инвестировать эти деньги в другое дело ради будущего своей семьи. Мы также выполняли постановление правительства о защите леса, отдавая его в руки природоохранных организаций.
В девяностые годы Тропический научный центр продолжал оказывать давление на Лигу, чтобы та передала право на владение землей, купленной во время кампании Пеньяс-Бланкас. Речь шла о больших площадях. Но согласие между Лигой и Тропическим научным центром достигнуто не было. Лига все еще вела переговоры о передаче земли, но мы ставили условием свое желание видеть определенные изменения в менеджменте. Тропический же центр не желал принимать никаких условий, поэтому передача так никогда и не состоялась.
В 1998 году Тропический центр сообщил мне, что они планируют инициировать судебные иски против Лиги. После десяти лет, проведенных в бесполезных переговорах, их иск затянулся бы еще на четыре года. Я чувствовал себя в ловушке. Когда они решили обратиться в суд, я написал письма организациям, Тропическому центру, Лиге, в которых выразил свои глубокие опасения. Мои убеждения квакера говорят мне, что конфликты должны решаться на основе консенсуса. Я не верил, что судиться друг с другом — это то, что может решить проблему. Я понимал, что мы столкнемся с долгими трудными переговорами. Уже было много встреч, на которых обе стороны пытались прийти к соглашению. Я был убежден в соответствии с моей верой, что правильное решение можно найти, работая вместе с доброй волей, проявленной обеими сторонами, стремящимися к достижению взаимоприемлемого решения. Я заявил, что по своей воле я не буду давать показания в суде. Меня и не попросили высказываться.
