Я пытался отчаянно сообразить, что такого они увидели в этой карте. Стратегические объекты? Ядерные шахты КНР? Додумать я не успел: раздалась громкая команда на китайском и в живот мне уперлись два автоматных ствола. Двое молодых солдатиков в касках с красными звездами держали побелевшие пальцы на спусковых крючках автоматов. Краем глаза я заметил, как бледно-зеленый Дэнцум медленно опускается на землю, закатив глаза. Раздалась еще одна команда, и на моих руках, рывком завернутых назад, защелкнулись стальные браслеты. Получив пару чувствительных ударов по позвоночнику, я проследовал за офицером в каменное двухэтажное здание, стоящее за КПП. Солдатики шли позади меня, время от времени, втыкая стволы мне в ребра.
Изолятор оказался достаточно приличным для моего положения. Компактная комната приблизительно в девять квадратных метров, стены окрашены светло-зеленым, бетонный пол. Посреди комнаты — деревянный стол с обшарпанной лакировкой и двумя стульями, узкая скамья под забранным решеткой грязным окном.
Наручники с меня сняли, но солдатик, уходя, угрожающе что-то прошипел на китайском и громко захлопнул стальную дверь, крашенную в бежевый цвет. Скрипуче лязгнул внешний замок. На столе стоял граненый графин с желтого цвета водой. Стаканов не было.
Первые два или три часа я развлекал себя тем, что пересаживался со стула на стул, пытаясь определить, какой из них комфортнее. Так и не придя к определенному выводу, я улегся на жесткую скамейку под окном. Удивительно, но спустя минуты я уже начал погружаться в какое-то подобие дремы, чудесным образом балансируя на скамье шириной в двадцать сантиметров.
Проснулся я от звука хлопнувшей двери. Лихорадочно дернулся и сел на скамье, больно ударившись головой о железную выступающую решетку окна.
В комнате, засунув руки в карманы брюк, стоял светловолосый европеец, одетый в светло-серый костюм и белую сорочку с небрежно повязанным синим галстуком. Пока я протирал глаза, мужчина уселся за стол и облокотился на спинку, сложив руки на груди. Я изо всех сил пытался стряхнуть липкую сонливость, для чего разминал лицо, тер щеки и лоб. Тем временем, человек в костюме, этот очевидно важный человек, небрежно бросил на стол черный кожаный портфель с золотыми застежками. Я подумал, что будет вежливо сесть напротив него. Для допроса или того, что у них здесь принято…
— Хочешь чай или кофе? — отрывисто спросил «важный человек»
— Да, конечно… Спасибо… Кофе, если возможно…
Мужчина протянул руку под стол, и я услышал, как за дверью, в глубине коридора, едва слышно прозвенел звонок. Дверь отворилась, и в образовавшейся щели появилась голова солдатика, теперь уже без каски. Мужчина повелительно произнес какую-то фразу на китайском. Голова исчезла.
Мужчина открыл портфель, лежащий на столе, достал из него серую пухлую папку и светло-желтое портмоне, доставшееся мне от злосчастного Эрика. Медленно положил портмоне на стол, положил на него левую руку и, размеренно постукивая пальцами по старой кожаной поверхности, громко и отчетливо спросил:
— Где. Ты. Это. Взял?
Я посмотрел в его голубые водянистые и очень знакомые глаза. Вгляделся в острый длинный нос, светлые зачесанные назад волосы и принялся рассказывать, стараясь говорить кратко и опуская такие ненужные подробности, как виски или проблемы с психическим здоровьем Эрика.
Поначалу я хотел было умолчать о встрече Эрика с Лугонгом, об обряде, через который он прошел, но, поразмыслив над ситуацией, в которую я попал, решил выложить всё, что от него услышал. У меня появилось странное предчувствие, что мистика Гималаев, которой не хватало мне в Катманду, уже начала вторгаться в мою жизнь. Почему-то меня это нисколько не обрадовало. Мужчина рассеянно слушал, не глядя на меня, и легко постукивал указательным пальцем по портмоне.
— Послушайте, мистер, э… — сказал я, переходя к истории встречи Эрика с Лугонгом.
— Виктор, — равнодушно подсказал мне важный человек. — Называй меня Виктор.
— Понимаете, Виктор, Эрик рассказал мне очень странную историю, которой я… не то чтобы не поверил, но не знаю, как ее оценивать…
— Не надо оценивать. Просто рассказывай, — снисходительно перебил меня Виктор.
— Да. Хорошо, я понял. Эрик говорил, что приехал в Непал с целью принять участие в каком-то шаманском обряде. В Катманду он познакомился с тибетцем, которого звали Лугонг…
Виктор резко поднял голову и уперся мне в глаза жестким взглядом. Лицо его закаменело. Он пружинисто встал и, засунув руки в карманы брюк, подошел к окну, которое находилось за моей спиной.
— Продолжай, — услышал я сдавленный голос сзади.
Оборачиваться я не стал и просто продолжил рассказывать все, что запомнил, светло-зеленой стене и пустому стулу, стоящему напротив.
Когда я закончил говорить, Виктор молча вернулся к столу, сел и взял портмоне. Достав из него фотографии, он спросил, не глядя на меня:
— Ты их видел?
— Нет, — уверенно соврал я. — Я карту смотрел, так, из любопытства… И бумаги эти. Но они на немецком, а я не понимаю…
«И тебя я не узнал», — добавил я про себя.
