— Прочтите-ка вот это замечательное описание. Со слов сеньора.
Секретарша взяла в руки лист бумаги и принялась читать. Щеки Эступиньяна порозовели, он стал всматриваться в лицо женщине, пытаясь понять, нравится ей или нет, потом опустил смущенный взгляд на носки своих ботинок. Наконец Грасиела подняла голову.
— Как хорошо сказано! А это место просто вызывает у меня восхищение: «относится к типу людей, которых легче представить себе за стойкой клубного бара, чем на безлюдной улице». Красивая фраза! А капитан читал?
— Нет еще. Сейчас доложим.
— Здорово, в самом деле, я вас поздравляю!
Эступиньян расплылся в улыбке, зардевшись как маков цвет.
Из комиссариата они вышли почти в девять вечера. Силанпа вспомнил о разговоре, который его ожидает, и ему не захотелось сразу ехать на квартиру Моники.
— Вы хорошо помните место, где останавливался Барраган?
— Конечно, хефе, разве вы не слышали, как подробно я его описал? Все пришли в восторг!
— Может, составите мне компанию да съездим туда? Попытаемся выяснить, кто был тот загадочный незнакомец.
Они дошли пешком до Тринадцатой, поймали такси и поехали дальше, продолжая начатый разговор. Эступиньян рассказал о своих переживаниях во время ареста Баррагана в аэропорту.
— Мальчонка подбежал, когда те уже почти вышли, хефе, поднял на папу глазки, а они полны слез!
Свернув на авениду Пеле Сьерра, водитель, по их просьбе, поехал очень медленно.
— Здесь! — уверенно сказал Эступиньян. — Вот это место!
Они вышли из машины. В офисном здании не горело ни одно окно. Силанпа подошел к двери с табличками названий офисов. Его внимание привлекла та, где было написано: «Варгас Викунья и Компания». Именно с ним встречался здесь Барраган, в этом нет никаких сомнений.
Силанпа и Эступиньян не спеша, руки в брюки, зашагали в сторону Пятнадцатой. Эступиньян нарушил молчание и вывел Силанпу из задумчивости:
— Хефе, можно задать вам маленький вопрос? Я всю жизнь не могу понять одну вещь.
— Какую?
— В чем разница между социальным происхождением и социальным положением?
Силанпа недоуменно посмотрел на него.
— Я, конечно, извиняюсь, сеньор журналист, — начал оправдываться Эступиньян. — Просто мы с вами шли, молчали… А я, как вам уже известно, стараюсь каждый день узнать что-нибудь новое.
Силанпа объяснил ему, как сумел.
— Ну и осел же я! — стал сокрушаться Эступиньян. — Всегда почему-то думал, что в графе «социальное положение», надо писать «холост»!
На Пятнадцатой каррере они распрощались.
— Завтра рано утром встретимся в конторе Баррагана. Надеюсь, там отыщутся свидетельства его связи с Варгасом Викуньей.
— Так точно, хефе! Увидимся в десять! Конец связи.
Силанпа пешком добрел до Унисентро. Дождик перестал, и начало холодать. Ему захотелось выпить — может, пива в «Немецкой таверне»? На душе было неспокойно, желудок опять зашевелился — знает ли Оскар о том, что происходит?
Он все шагал и вдруг ощутил нестерпимое желание очутиться в редакции «Обсервадора». Раньше в ночные неприкаянные часы Силанпа приезжал в редакцию и подолгу торчал там, играя в «монополию» с наборщиками или выпивая с ребятами из редакции провинциальных новостей. Он с трудом подавил в себе порыв направиться туда и сейчас, подумав, что, во-первых, слишком далеко, а во-вторых, его ждут документы Эскилаче. Он зашел в винный магазин, купил бутылку «Трес эскинас», поймал такси и поехал на квартиру Моники.
Там он включил музыку и достал документы. Он просматривал бумаги, пил, курил без остановки, делал пометки и наконец уселся писать черновое изложение хронологии событий.
