Силанпа подошел к манекену, сунул руку в карман черного платья, украшенного традиционной севильской вышивкой, и прочитал на вынутой наугад бумажке: «Люди основательные располагают постоянным занятием, которое приносит им хороший доход… У них где-нибудь обязательно имеется какая-то собственность вроде вашей гостиницы. А мы — что ж, простые существа… зарабатываем на жизнь тут и там, по барам… Нам надо держать ушки на макушке, нос по ветру». Это была цитата из Грэма Грина. А к какой категории принадлежал Силанпа? Моника хотела, чтобы из него получился человек основательный, а он сам страстно желал оставаться простым существом. Силанпа опять наведался на кухню и налил в стакан вторую порцию «Вьехо-де-кальдаса» высотой на вытянутый палец. Он не относился ни к тем, ни к другим. Для неудачника денег у него было слишком много, но их явно не хватало, чтобы считаться личностью уважаемой.
Ему хотелось что-нибудь писать. Руки чесались заняться трупом на Сисге, однако он понимал, что у него ничего не выйдет. Тем не менее сел за электрический «ундервуд» и вставил в каретку лист бумаги. «Сегодня вечером мне нечего сказать. Хоть бы что-нибудь приснилось». Он стал вновь и вновь переписывать эту фразу, каждый раз внося изменения: «Не могу ничего писать, потому что ничего не происходит». Потом отхлебнул большой глоток рома, глядя в окно, не спеша покурил и вернулся к пишущей машинке: «Вот бы приснился хорошенький кошмарчик, но только не чемодан с гадюками — у меня от него мандраж». И добавил: «Недоброе творится в датском королевстве, зато у нас ничего не происходит».
Ночью на металлическом столике заверещал телефон. Силанпа спросонок нащупал в темноте трубку.
— Алло?
— Детектив, срочное дело! Говорит Эмир Эступиньян!
— Кто?
— Я брат пропавшего без вести, припоминаете? В морге!
— Ну, что дальше?
— Я напал на след! Приезжайте немедленно!
— Сейчас три часа! До утра подождать не может?
— Это не телефонный разговор! Я в баре «Лолита», за парком Сантандер! Приезжайте скорее!
Связь прервалась. Встревоженный Силанпа одним рывком поднялся с кровати и тут же взвыл от боли. Он осторожно ощупал пальцем задний проход и с ужасом обнаружил, что геморроидальная шишка увеличилась, затвердела, а внутри выросли новые бугорки.
Кое-как одевшись, он выскочил из дома, сел в машину и, стуча зубами от холода, помчался по кольцевой автодороге в сторону парка Сантандер.
У входа в бар «Лолита» разило кошачьей мочой. В дверях торчал какой-то глухонемой, который жестами стал призывать Силанпу подняться по узкой лестнице, а когда тот проходил мимо, ухватился рукой за свои гениталии, тем самым давая понять, что наверху есть классные телки. Черная дверь на площадке второго этажа была заперта. Силанпа нажал кнопку звонка.
— Да? — спросил мужчина, открывший зарешеченное окошко.
— Здравствуйте… Можно войти?
Мужчина окинул его подозрительным взглядом с головы до ног.
— Мне порекомендовали это место, вот — даже написали адрес на бумажке, только прочитать не могу. — Силанпа просунул сквозь решетку купюру в тысячу песо.
— Адрес правильный, проходите!
В баре было темно. Силанпа подождал, пока глаза привыкнут к слабому освещению, и лишь после этого стал искать Эступиньяна. Направившись к барной стойке, он натолкнулся на невидимый в темноте столик, за которым мужчина в галстуке клевал носом над стопкой агуардьенте — «огненной воды». За другими столиками сидели сонные женщины и лапавшие их мужчины. Музыкальный автомат наигрывал народные песни — ранчеры. Сквозь переход в конце помещения Силанпа разглядел бильярдный зал.
— Ром, пожалуйста.
Бармен взглянул на него недоверчиво, но повел себя дружелюбно.
— Вот, полнехонек! Садитесь за столик, я пришлю к вам девушку!
— Спасибо, я сам выберу, ладно?
Силанпа вошел в освещенный бильярдный зал. По правую руку стояли игорные столы. Эступиньяна нигде не было, и Силанпа уже начал терять терпение, как вдруг голос позади него произнес:
— Идите к тому столу у окна и возьмите кий, а я к вам присоединюсь!
Силанпа поступил как велено и выглянул в окно. На улице ни души. Облетевшие листья прилипли к мокрому асфальту.
В отличие от бильярдных столов за игорными не было свободного места. За каждым сидели по четыре человека перед россыпью карт и денег. Тут же играли в домино, пиринолу, паркес. К клиентам подходили женщины, поднимали подолы юбок, позволяли трогать себя в обмен на пиво или купюру в тысячу песо, опять уходили… В общем, вертеп, да и только!
— Не желаете сыграть партийку?
Эступиньян поприветствовал Силанпу кивком головы.
— С удовольствием.
Они без лишних слов принялись катать шары. На протяжении первых двадцати пяти карамболей Эступиньян не проронил ни звука, потом вдруг сказал:
— Обратите внимание вон на того!
Он мотнул головой в сторону мужчины за одним из столов.
На обоих коленях у него расположилось по девке — одна негритянка лет шестнадцати, вторая постарше, с крашеными волосами — эта гладила его по шее.
