— Вечером десятого октября я, как обычно, находился на своем рабочем месте на пятьдесят восьмой в десяти метрах от пересечения с Каракас. Стою я, ем здоровенный апельсин и перекидываюсь анекдотами с другим водилой, Пуэрко Эспином, только у него «шевроле». Тут подходит к нам прилично одетая сеньора, отзывает меня в сторонку и культурно так интересуется: «Вы работаете за пределами Боготы?» Я говорю — конечно, где угодно и когда угодно, поскольку, да будет вам известно, сеньор газетный писатель и сеньор детектив, работа грузоперевозчика такая, что особо не закапризничаешь. Если ты везти не возьмешься, то возьмется другой, и в подтверждение моих слов, обратите внимание, пока я разговаривал с сеньорой, которая, кстати сказать, дамочка была вся из себя, Пуэрко Эспин изо всех сил вытягивал шею, чтобы разнюхать, не обломится ли и ему чего-нибудь. Я тогда еще подумал про себя, мол, этот проныра только прикидывается, что разглядывает попку у дамочки, поскольку ничего в этом нет странного и неестественного, а на самом деле подслушивает и дожидается момента, чтобы броситься к ней с воплями — я, я повезу! Нет, сеньор, сказал я себе, и принял предложение дамочки, даже не назначив цену, только спросил: «А когда ехать?» Она повернулась, бросила через плечо: «Работать будете сегодня ночью, поезжайте за мной!» — А сама села в «мицубиси» с частным номером, и мне пришлось следовать за ней до самой автостоянки «Унисентро». Больше я ее не видел, потому что, когда проезжал между рядами припаркованных автомобилей, появился незнакомый сеньор и, подняв руку, велел мне остановиться. Потом сказал, чтобы я отправлялся в Тунху, дал схему города и объяснил, как доехать до торгового центра. Там, мол, меня встретят на заправочной станции. Потом заявил дословно следующее: «Желаю удачи и доброго пути. И знайте, дело, которое вам поручается, не содержит ничего противозаконного или опасного, зато очень важное!» После этого вручил толстенький бумажный конверт со ста тысячами песо. У меня в горле пересохло, и чуть, извиняюсь, член не встал при виде такой уймы денег. И тогда сеньор сказал мне вот что: «По прибытии в Тунху вам вручат второй конвертик и груз. Поезжайте спокойно, там вас все объяснят!» Я домчался до места без единой остановки, всю дорогу думая о Лупе, девушке из бара «Лолита», от которой я тащусь. Приехал в Тунху в одиннадцать вечера, прикатил на указанную автостоянку — никто меня не встречает. Двигатель глушить не стал, подождал немного — по-прежнему никого. Вырубил движок. Ну ладно, думаю, раз они отвалили мне такую кучу денег, значит, им это надо. Рано или поздно кто-нибудь да объявится. Так и случилось; минут через пять кто-то тихонько стукнул по стеклу — я даже вздрогнул от неожиданности. Смотрю — пожилой сеньор, показывает мне на гараж и говорит: «Поставьте грузовичок вон туда». Ворота отворились, я загнал внутрь свою колымагу и вышел из кабины. Подошел старик и повел меня в магазинчик возле торгового центра, приговаривая, что я, мол, устал и, наверное, хочу подкрепиться, попить чего-нибудь, а еще лучше перекусить. Я только тогда сообразил, что за все время съел только тот здоровенный апельсин, и согласился. А когда мы вернулись в гараж, я совершенно обалдел, потому что моя машина стояла со снятым тентом. А сеньор и говорит: спокойно, мол, сейчас будем ее загружать. И еще добавил: «До самой Чоконты в кузове будет ехать парень и охранять груз». Я не удержался и переспросил: «До Чоконты?» — а сам подумал: почему они не наняли кого-нибудь из местных перевозчиков? Но тут же вспомнил про конверт и ляжки Лупе, член у меня опять начал подниматься, и я стал на все согласный. Мне дали еще денег, целых пятьдесят тысяч, объяснили, как проехать на зернохранилище, куда вы уже и сами наведались, и тронулся в путь. Когда прибыл на место, все повторилось: загнал машину в гараж, мне велели вылезти, угостили кофе с могольей чичарроной и с благодарностью вручили последний конвертик. И чао, на этом точка, потому что после этого я сразу завалился в «Лолиту» к Лупе, а что там было, я уж вам не расскажу!
— При встрече вы узнали бы тех людей? — Силанпа закурил сигарету и приготовил свой блокнот.
— Да, уж сеньору точно, а еще того, что в Тунхе, и того, что в Чоконте.
— Какого цвета был «мицубиси» сеньоры?
— Ну, такой синенький.
— Синий или голубой?
— Голубой.
— Темно-голубой или светло-голубой?
— Темно-голубой.
— Случайно не обратили внимания на номер?
— Нет.
— Не заметили во внешнем виде машины каких-нибудь особенностей типа переводных картинок, украшений, подвесок, широких покрышек и тому подобного?
— Что-то не припоминаю.
— Во что была одета сеньора?
— В юбку и жакет от портного. Подробности можно узнать у Пуэрко Эспина, он ее сфотографировал сверху донизу, а лучше всего где-то посредине.
— А как были одеты остальные?
— Да кто в чем, ничего особенного.
— Сеньора — блондинка, брюнетка, шатенка?
— Блондинка.
— Глаза голубые, зеленые, черные?
— Серые.
— Светло-серые или темно-серые?
— Темно-серые.
— Какого роста?
— Повыше меня, а мой рост метр шестьдесят восемь.
— Возраст?
