Приложив все усилия, чтобы как можно скорее проскочить запруженные с утра автомобилями городские улицы, Барраган домчался до офиса Эскилаче еще до девяти утра.
— Кто рано встает, тому бог подает, юноша.
— Объясни мне, что значит эта брехня, будто документы на землевладение у меня!
— Именно так сказал мне наш дорогой торговец изумрудами. Заявил дословно следующее: «Это дело для вас не составит особого труда, мой дорогой советник, поскольку то, что у меня пропало, находится у вашего протеже». За что купил, за то и продаю.
Барраган отошел к окну.
— Это невозможно! Это поклеп! С какого перепугу у меня возьмутся эти документы? Да если бы так, я бы в первую очередь сказал тебе.
— Вот об этом я и хочу с тобой побеседовать. Ты просил меня играть с тобой в открытую, я так и сделал. Теперь твоя очередь. Итак, какую игру ты ведешь?
— А мне не в чем признаваться. Я только обратился в регистрационную палату, чтобы узнать, на чье имя зарегистрирована земля. Вот и все!
— Это запрещено законом, как тебе удалось?
— У меня, как и у всех, есть свои приемы, Марко Тулио.
— Ладно, не отвлекайся. Продолжай.
Эскилаче подтянул брюки на самый живот.
— Я решил первым делом обратиться в регистрационную палату, так как, если вдруг окажется, что Перейра Антунес захотел внести какие-то изменения в юридический статус землевладения, то логично предположить, что это обязательно будет зафиксировано там. Потому я туда и пошел. Это упростило бы дело, не так ли?
— Так вот дело осложнилось, дорогой мой. Что ты теперь ответишь Тифлису? Хочу тебе напомнить, что он деликатничать не станет. Желаешь убедиться — сходи, посмотри на мою машину.
— Я скажу ему правду. Я не располагаю оригиналами документов на землевладение, если хочет, пусть обыщет мой дом и контору. Мне нечего скрывать.
— Не удивлюсь, если он уже это сделал.
Эмилио сразу вспомнил о детях и жене — не грозит ли им опасность?
— Не каркай. Марко Тулио! В субботу мы все ему разъясним, и он отвяжется от нас.
— Под «нас» ты подразумеваешь себя и меня?
— Ты же сам говорил, что это касается нас обоих.
— Да, но… Вот об этом я и хотел тебе сказать: поскольку ты устраиваешь свои дела у меня за спиной, то мы уже не вместе. Ясно тебе, раздолбай? Раз ты ведешь со мной грязную игру, то не думай, что я буду и дальше спокойно стоять в воротах. Не-ет, мой дорогой.
— Грязную игру? Да о чем ты, я не понимаю!
Эмилио растерянно провел рукой по волосам. Эскилаче наблюдал за ним, как кошка наблюдает за попавшейся в ее когти мышкой.
— Ясно одно, ты в дерьме, мой дорогой. В глубоком дерьме! Выражаясь сельскохозяйственной терминологией, по уши в навозе.
— Надо немедленно установить, кто украл документы, Марко Тулио! Нельзя терять ни минуты!
— И что ты предлагаешь? Тифлис и так не сомневается, кто украл.
— И ты веришь Тифлису? Действительно считаешь, что я способен на предательство?
— Как говорили греческие философы, мой дорогой, предательство так же естественно для человеческой души, как любовь или дружба. Предательству не надо обучаться. Любой дурак способен на предательство, вспомнить хотя бы Иуду. Гораздо труднее хранить верность. И знаешь, что еще говорят философы?
— Марко Тулио, ради бога…
— Отвечай, когда тебя спрашивают, недоумок!
— Нет, не знаю…
— Предает только близкое существо. Сразу приходит на ум история о собаке, что кусает кормящую ее руку. Следишь за моей мыслью?
— Не понимаю, к чему ты клонишь.
— У великого кормчего Мао есть мудрые изречения. Вот одно из них: тот, кто нападает на императора, не боится быть казненным через четвертование.
— Что общего между Мао и Тифлисом?
— А то, что, по мнению обоих, ты в глубоком дерьме. Вот что общего!
— Давай лучше займемся делом. Для начала надо наведаться в регистрационную палату и выяснить, кто еще интересовался землевладением на Сисге. Правильно? Это во-первых. А во-вторых, ты должен мне верить. С какой стати я вдруг стану работать в одиночку?
— Я тут разузнал кое-что… Например, что ты задолжал клубу даже свое исподнее.
Эмилио почувствовал, как кровь прилила к лицу.
— Это вторжение в частную жизнь. Марко Тулио! Ты шпионишь за мной?
— Всегда полезно знать, что у твоих друзей за душой. Ты так не думаешь?
— Этот разговор не имеет смысла, — сказал Эмилио, надевая пиджак. — Поехали в регистрационную палату, а там будет видно, что делать дальше. Вот это действительно полезно.
— Так-то лучше! Люблю, когда ты работаешь головой, а не только зализываешь на ней волосы.
Они вышли на улицу. Мимо проходили три студентки и разом остановились, глядя на Эмилио. Тот не замедлил ответить им томным взглядом.
— Вот почему тебе никогда не выбраться из дерьма, — заметил Эскилаче, — ты слишком часто думаешь не головой, а задницей.
Когда вошли двое, Бакетика как раз заканчивал очередной кроссворд. Он встал из-за стола к окошечку, продолжая вспоминать реку в Германии из четырех букв. Эскилаче показал ему удостоверение муниципального советника и сразу пошел в наступление.
— Нам стало известно, молодой человек, что вы предоставляете конфиденциальную информацию частным лицам.
Бакетика побледнел, поняв, что его кто-то заложил.
