– Простите, это невозможно, – она как-то по-детски оправдывалась. – У нас в штате нет даже психолога, а для приходящего специалиста требуется преодолеть гигантский бюрократический барьер. После окончания курса терапии у нас вам следует обратиться в психоневрологический диспансер. К сожалению, только так, – она посмотрела на меня глазами испуганного щенка (мол, не бейте меня). Какой ответ я могла дать?
– Хорошо.
Положа руку на сердце, я отдыхала, когда мама находилась в медицинском учреждении, как бы кощунственно это ни звучало. Вне стен лечебниц у нее были панические атаки и обострялись все заболевания сразу.
После стандартных 14 дней лечения и выписки ничего не изменилось. Буквально через несколько дней возобновилась боль в спине, всё лечение и блокады не имели успеха. Мое непонимание мама прокомментировала примерно так: я не осознаю степень разрушения ее костей, поджелудочная плохо работает, потому что еда не свежая и грелка не достаточно холодная. Я такая же, как и мой батя, хочу только наживаться, обокрала ее и продала квартиру, прибылью завладела.
Этот период ознаменовался также "нападением" на нас коллекторов "Совкомбанка". Я перестала вносить ежемесячные платежи, а страховая компания еще не погасила ее задолженность перед банком. С проблемой непрерывных и назойливых звонков в адрес матери я справилась легко, просто сменив номер, и направила новый всем маминым контактам по списку. Я же отвечала сотрудникам коллекторского агентства вежливо, но настойчиво, что моя мама больна раком, просьба ее не беспокоить, страховщики информированы, как только примут положительное решение, сразу же перекинут необходимую сумму в банк.
Я взяла под контроль все ее финансы. Смс-ки о движении денег на ее карте приходили на мой мобильник. Я вас уверяю, я не присвоила ни копейки. Вся ее маленькая пенсия шла на обновки, халаты, тапочки, трусики, бижутерию (она была как сорока, обожала блестяшки и радовалась, как малыш, каждой), верхнюю одежду, обувь.
Через две недели я получила странное сообщение о списании всех ее сбережений (для успокоения я переслала 100 тысяч на ее счет после продажи недвижимости, которые были материальным буфером для матери). Я тут же позвонила в "Сбербанк" и уточнила, на основании чего произведена последняя операция. Мне ответили:
– Арест счета судебными приставами. Могу вам зачитать контактные данные, указанные в исполнительном листе.
– Диктуйте, – мгновенно отреагировала я.
Получив контакты, я тут же перезвонила. На мои многочисленные вопросы уставший женский голос ответил:
– Арест наложен в связи с судебным решением, ваша мама не выполняет кредитные обязательства. "Совкомбанк" подал на нее в суд и выиграл. Мы всего лишь исполнители.
– Это всё, что у нее есть, на что прикажете жить и приобретать лекарства, она раковая! – злость от собственного бесправия практически парализовала меня.
– Приезжайте, привозите подтверждения ваших слов, и мы вернем все деньги, а потом будем списывать пятьдесят процентов от пенсионных поступлений. На ее имейл будет направлен перечень требуемых бумаг. Всего доброго.
После приступа ярости, который мне удалось подавить с величайшим трудом, наступил момент расслабления. Когда все пофиг. На имейл со списком я уже не отреагировала, моя соображалка после эмоционального всплеска отказывалась включаться.
Медленно присев на бордюр, я пыталась составить план действий.
Заехать в сбер, затем в пенсионный отдел в Ангарске – чтобы подтвердить получение пособия по старости на карточку, посетить офис приставов… Боже, сколько суеты!..
Теперь и мое тело последовало примеру моей тыквы, я почувствовала смертельную усталость. Я поехала домой и как только переступила порог, тут же на меня посыпались вопросы, что произошло и почему на мне лица нет.
Она на уровне интуиции чувствовала ситуацию, и ее выводы на 90 из 100 были верны.
– Заболела, – соврала я. – Живот крутит, ма, не беспокойся.
Заболела – синоним моей физической кончины сию минуту.
Больная, немощная, она пошла на кухню готовить мне суп с рисом и курицей. Наше семейное диетическое блюдо в случае проблем с пищеварением.
Когда я набираю этот текст, я реву, как дура, тогда – ни слезинки, как камень. Наше государство обрекло ее на голодную смерть, человека, отдавшего всю свою жизнь детям-сиротам. Без моей денежной поддержки она бы не выжила. Получается, что моя мама непрерывно трудившаяся, не имевшая возможности уделять время моему воспитанию, получавшая жалкие крохи на свое существование, как старый рабочий скот приговорена к мучительной смерти от многочисленных болезней. Мне так обидно было за нее.
Но все тайное становится явным. Мой племянник обратился к ней с просьбой занять немного наличных, и она, естественно, согласилась. Она его боготворила, так как вырастила этого большеглазого атлетического телосложения красавчика.
По моему возвращению с работы она взахлеб пересказывала подробности разговора, что завтра Аркаша приедет к нам в гости. Она так была счастлива перспективе увидеть этого своего внука, может, в последний раз!
