Аудиенция опять была закончена. Из окошечка вытолкнули мою бумажку и, не прощаясь, опять выдали стандартное:
– Следующий.
Я поехала обратно в поликлинику, причем на скорость передвижения моего автомобиля я не обращала внимания. Я обязана верить в себя, чтобы быть сильным человеком и бороться за жизнь матери.
Горе-лекаря я поймала в коридоре. Она куда-то бежала, что-то бормоча себе под нос.
После моего контролируемого возмущения она закудахтала:
– Ой, ой, забыла. Исправим.
– Когда я смогу получить направление? – спросила я.
– Сегодня пятница, в понедельник в часы моего приема и без какого-либо ожидания.
Она схватила злосчастное направление и продолжала двигаться и существовать только на своей волне.
Посмотрев ей вслед, я подумала: "Легко сказать – без очереди". Мое воображение нарисовало мне картину, как эти старые и полуживые пенсионеры рвут мою плоть зубами за нарушение заведенного ими порядка, ведь они тоже хотят жить.
И зачем-то произнесла в пустоту:
– До встречи.
Глава 21
Это последняя глава в моей летописи. Я еще раз хочу подчеркнуть любимому читателю, что это произведение основано только на реальных событиях. Конечно, я немного приукрасила происходящее, потому что пережить опять то, что было на самом деле – прямой путь в сумасшедший дом.
В ту пятницу вечером мама закатила истерику. Что послужило поводом – не сохранилось в моей памяти. То ли фраза, сказанная невпопад, то ли не с той интонацией… Короче, мы с Женькой сидели в нашей спальне и не отсвечивали. Мой милый узбек принес нам ужин короткими перебежками. Это была война, а мы с ним находились в окопах. Каким образом мама вырабатывала энергию, из каких ресурсов – для меня остается загадкой. Мы так тихонечко и уснули, боясь издать какой-либо звук.
На следующий день ее отпустило, и она захотела деревенского творога со сметаной. Мы как нашкодившие щенки рванули на центральный рынок.
Суббота, центр города. Кругом тачки. Мы запихали мою машинёшку в микроскопический зазор и не увидели знак о запрете парковки. Уже минут через десять мы вернулись с приобретенной молочкой, но автомобиля нигде не было. Меня прорвало. Я выла, тонко и негромко – чтобы не пугать людей. Слава богу, у нас остались мобильники, я связалась с полицией:
– Майор Лозова, – представилась я.
– Что случилось, – услышала я стандартный вопрос.
– У меня украли машину.
– Где?
– Рядом с Шанхай-сити.
– Номер авто?
Я продиктовала.
– Успокойтесь, – продолжал вещать голос на другом конце провода. – Ваша машина отправлена на спецстоянку. Что же вы паркуетесь в неположенном месте, товарищ майор? – воспитывал меня полицейский.
Я оставила его тираду без внимания и попросила назвать адрес штрафстоянки, который я повторяла вслух, чтобы Женька тоже запоминал, где это. Тут же мы заказали такси и направились за моим транспортным средством.
Весь этот неожиданный напряг вывел из моего поля зрения маму. Она ни разу не позвонила мне. Это было очень странно, но я не обратила на это внимания. Всю дорогу я напряженно молчала, потому что не знала, хватит ли мне денег, чтобы оплатить все штрафы.
Такси затормозило перед маленькой будкой в начале огороженной территории стоянки. Мы рассчитались. Опять окошечко, усатая морда в фуражке и в капитанских погонах. Как я устала общаться немного нагнувшись, как бы прося милостыню. Правда, здесь я ощущала себя более уверенной. Сунув ксиву в окошко, я спросила, есть ли у них информация о местонахождении моей малюсенькой машинки.
– Только что привезли, – получила в ответ я. – Что же вы, товарищ майор, нарушаете? – Где-то пластинку заело, поймала я себя на мысли.
– Капитан, не начинай, – резко прервала его я, – мне к больной матери срочно надо.
– Придется внести плату за работу эвакуатора, штрафовать не буду.
Я достала все оставшиеся деньги из кошелька и протянула их капитану. Получив доступ к собственному транспорту, мы с Женькой на всех парах полетели домой. Неосознаваемая тревога заставляла действовать без промедлений: именно так, видимо, где-то внутри меня шел неуправляемый подсознательный процесс анализа отсутствия звонков от мамы. Оно насторожило меня, но так как мозг был занят разбором сложившейся ситуации, интуиция была подавлена. Возвращалась я домой с максимальной скоростью, которую позволяло движение, скоростные ограничения и качество дорог. Бросив автомобиль под окном, я вбежала в квартиру.
Мама как будто очень крепко спала, но не на животе, как в большинстве случаев, а на спине, голова ее была повернута вправо, а по щеке стекала струйка слюны. На прикроватной тумбочке лежала записка: "Ухожу из жизни добровольно, виноваты во всем врачи", а на ковре были раскиданы таблетки.
Я облокотилась о стену и медленно поползла вниз, пока мой зад не почувствовал твердую поверхность. Я не могла даже плакать, полнейший ступор. Женька немного задержался и вошел позднее, и именно он начал ориентироваться в реальности и выступил инициатором дальнейших действий. Я была как в бреду.
– Наташ, Наташа, вызывай медиков, быстро, где телефон, доставай из кармана…
