— Вы не против, чтобы мы немедленно направились в лабораторию Эдмонда? — спросил Уинстон. — Вас здесь очень хорошо видно в вестибюле, а я обнаружил в некоторых выпусках новостей сообщения, что вы находитесь в этом районе.
Лэнгдон не удивился; военный вертолет, приземлившийся в столичном парке, должен был привлечь внимание.
— Говорите нам, куда идти, — согласилась Амбра.
— Между колоннами, — ответил Уинстон. — Следуйте за моим голосом.
В фойе хоровая музыка внезапно прекратилась, плазменный экран потемнел, и из главного входа эхом отозвался ряд громких звуков, когда автоматически сработал дверной засов.
«Вероятно, Эдмонд превратил это сооружение в крепость,» — понял Лэнгдон, быстро взглянув сквозь толстые окна в вестибюле, и с облегчением увидел, что парк вокруг часовни был пустынным. По крайней мере, на данный момент.
Когда он повернулся к Амбре, то увидел легкое мерцание в конце вестибюля, освещающее дверной проем между двумя колоннами. Они с Амброй вошли туда и оказались в длинном коридоре. В дальнем конце коридора мелькали огни, указывая им путь.
Когда Лэнгдон с Амброй отправились в холл, Уинстон сказал им:
— Я считаю, что для достижения максимального эффекта нам необходимо распространить глобальный пресс-релиз прямо сейчас, и сообщить, что презентация покойного Эдмонда Кирша скоро выйдет в эфир. Если мы предоставим СМИ дополнительное время для оповещения о событии, это значительно увеличит зрительскую аудиторию Эдмонда.
— Мысль интересная, — сказала Амбра, ускорив поступь. — Но сколько же, по-вашему, нам нужно подождать? Мне совсем не хочется рисковать.
— Семнадцать минут, ответил Уинстон. — Это позволит приурочить трансляцию к началу часа — к трём часам ночи по местному времени и к лучшему эфирному времени для Америки.
— Отлично, — ответила она.
— Очень хорошо, бесстрастно отозвался Уинстон. — Пресс-релиз выйдет прямо сейчас, а презентация начнётся через семнадцать минут.
Лэнгдон с трудом поспевал мыслью за искромётными планами Уинстона.
Амбра шла впереди по коридору. — И сколько же здесь сегодня сотрудников?
— Ни одного, — отвечал Уинстон. — Эдмонд был озабочен проблемой безопасности. Здесь практически нет персонала. Я управляю всеми компьютерными сетями, а также освещением, охлаждением и охраной. Эдмонд шутил, что в нашу эпоху смарт-домиков он первый обзавёлся смарт- храмом.
Лэнгдон слушал невнимательно, ибо мысли его неожиданно поглотила обеспокоенность действиями, которые им вскоре предстояли. — Уинстон, вы правда думаете, что пора обнародовать презентацию Эдмонда?
Амбра резко остановилась и пристально посмотрела на него.
— Роберт, ну конечно же! Для того мы и здесь! Весь мир на нас смотрит! И ещё мы не знаем, не придет ли кто-нибудь ещё, чтобы нас остановить — нам нужно сделать это немедленно, пока не поздно!
— Я того же мнения, — сказал Уинстон. — С чисто статистической точки зрения, эта история близится к точке насыщения. Измеряемое терабайтами медийных данных, открытие Эдмонда Кирша стало одним их величайших откровений десятилетия — неудивительно, если учесть экспоненциально нарастающий рост сетевого сообщества за последние десять лет.
— Роберт, — настаивала Амбра, вглядываясь в его глаза. — Что вас беспокоит?
Лэнгдон колебался, пытаясь определить источник его неожиданной неуверенности.
— Наверное, я просто беспокоюсь за Эдмонда, что все сегодняшние теории заговора — убийства, похищение, королевская интрига — каким-то образом бросят тень на его науку.
— Это обоснованная точка зрения, профессор, — вставил Уинстон. — Хотя я считаю, что она упускает из виду один важный факт: эти теории заговора — важная причина, по которой теперь так много зрителей во всем мире. В этот вечер их было 3,8 миллиона во время онлайн-трансляции Эдмонда; но теперь, после всех драматических событий последних нескольких часов, по моим оценкам, около двухсот миллионов человек следят за этими событиями через онлайн-новости, социальные сети, телевидение и радио.
Цифры казались поразительными для Лэнгдона, хотя он напомнил, что более двухсот миллионов человек смотрели финал Кубка мира ФИФА, а пятьсот миллионов наблюдали за первой посадкой человека на луну полвека назад, когда никто не пользовался Интернетом, а телевизоры гораздо меньше распространены во всем мире.
— Вы можете не видеть это в академических кругах, профессор, — сказал Уинстон, — но остальной мир стал реалити-шоу. Как ни странно, люди, пытавшиеся сегодня заставить Эдмонда замолчать, достигли противоположного эффекта; у Эдмонда теперь самая большая аудитория среди всех научных открытий в истории. Это напоминает мне о Ватикане, осуждающем вашу книгу «Христианство и священная женственность», которая в последствии быстро стала бестселлером
«Почти бестселлер,» — подумал Лэнгдон, но точка зрения Уинстона была понятна.
— Увеличение зрительской аудитории по максимуму всегда была одной из главных целей Эдмонда сегодня, — сказал Уинстон.
