Приведу еще пример: будучи глубоко уверен в возможности найти как-нибудь постепенные переходы в существенных чертах строения между различными кастами бесполых форм того же вида, я с удовольствием воспользовался привезенными м-ром Смитом из Западной Африки многочисленными особями муравья-погонщика (Anomma), взятыми из одного гнезда. Быть может, читатель лучше представит себе различие между этими рабочими, если я вместо действительных размеров приведу для наглядности такое вполне точное сравнение: различие было бы точно таким же, как если бы мы видели рабочих, строящих дом, из которых одни имеют в вышину пять футов четыре дюйма, другие же – шестнадцать футов; в добавление к этому предположим, что у больших рабочих голова не в три, а в четыре раза более головы меньших, челюсти же в пять раз больше. Челюсти рабочих муравьев разных размеров представляют особенно поразительное разнообразие по своему виду, по форме и числу зубцов. Но самое важное для нас это
то, что хотя рабочие могут быть подразделены на несколько каст разных размеров, однако между ними существует ряд постепенных переходов, как существуют переходы и между их поразительно разнообразными по своему строению челюстями. Я смело говорю о последнем, потому что сэр Дж. Леббок нарисовал для меня при помощи камеры-люциды челюсти, вырезанные мною у рабочих разных размеров. М-р Бейтс в своей интересной книге «Натуралист на Амазонской реке» описал аналогичные случаи.
«Под влиянием одомашнения некоторые инстинкты были приобретены, естественные же утрачены»
Имея перед собой такие факты, я не сомневаюсь, что естественный отбор, путем воздействия на плодовитых муравьев, или родителей, мог бы произвести такой вид, который систематически давал бы нейтральных особей, причем все они были бы большой величины с челюстями одной формы, или все – малой величины с совершенно иными челюстями, или, наконец, – что представляет наибольшее затруднение, – одну группу рабочих одной величины и строения и одновременно другую – иной величины и строения; при этом сначала образовался бы последовательный ряд, как это мы видим у муравья-погонщика, а потом крайние формы появлялись бы все в большем и большем числе как результат выживания производящих их родителей, пока промежуточные особи не перестали бы совсем появляться.
Аналогичное объяснение было предложено м-ром Уоллесом для столь же сложного случая постоянного появления у некоторых малайских бабочек двух или даже трех различных форм самок и Фрицем Мюллером для некоторых бразильских ракообразных с двумя весьма различными формами самцов. Но здесь нет надобности входить в обсуждение этих явлений.
Таким образом, как я думаю, мне удалось объяснить удивительный факт существования в одном и том же муравейнике двух резко различных каст бесплодных рабочих, которые сильно отличаются как друг от друга, так и от своих родителей. Насколько это полезно для муравьиных сообществ, можно понять, исходя из того же самого принципа разделения труда, который приносит такую большую пользу цивилизованному человеку. Однако муравьи работают при помощи унаследованных инстинктов и унаследованных органов или орудий, тогда как человек работает при помощи приобретенного знания и изготовленных им самим инструментов. Но я должен сознаться, что при всей моей вере в естественный отбор я никогда не предположил бы, что этот принцип может проявляться в столь значительной степени, если бы меня не привел к этому заключению пример, представляемый бесполыми насекомыми. Поэтому я и остановился на этом вопросе несколько долее, хотя в общем и недостаточно подробно, как для того, чтобы доказать значение естественного отбора, так и потому, что этот случай представляет собой одно из самых серьезных специальных затруднений для моей теории. Кроме того, этот случай очень интересен, так как доказывает, что животное, как и растение, может подвергнуться любому изменению путем накопления многочисленных, слабых, самопроизвольных изменений, лишь бы они были в каком-либо отношении полезны, и притом без всякого участия упражнения или привычки. Ибо своеобразные привычки, присущие рабочим, или бесплодным самкам, сколько бы времени они ни существовали, конечно, не могли бы воздействовать на самцов и плодовитых самок, которые только и дают потомство. Меня удивляет, что до сих пор никто не воспользовался этим показательным примером бесполых насекомых против хорошо известного учения об унаследованных привычках, защищаемого Ламарком.
