Беспощадная зима полностью вступила в свои полномочия и накрыла западный город плотным одеялом сумерек, сквозь которое на пару часов в день пробивался тусклый солнечный свет. Патрулирующие стражи с трудом разгребали громадные серые сугробы на своём пути. Пленников отныне никто не охранял. «Зимой из Приюта морозов бежать невозможно. Беглец либо замёрзнет в пути, либо его сожрут ледяные духи, а прятаться в городе до весны слишком опасно, народ отчаянно верен Роксимеру и беспрекословно выдаст беглеца. Сейчас под мощной охраной только главная крепость и казармы, и вождь восстания не боится», – как-то раз объяснил Кодорк халатность стражей. На поросшее мягким чёрным пухом лицо Ледяных перстов падал ярко-красный свет из окошка печи. Заложники с болью в сердцах пользовались запасёнными Фоломгером Старшим свечами только при скромных трапезах. Небольшой погреб стремительно пустел. До заточения в собственном доме старик не успел пополнить запасы на зиму.
– Я обязан поговорить с Роксимером, – задумчиво произнёс Оргодар Ржавые деньги спустя три дня после смерти Эрилит, – должен попробовать переубедить его. Когда до города Сердце дошла неожиданная весть о том, что Роксимер Ледяные перста объявил себя вождём, Алый совет усомнился в верности Приюта морозов, и отправил меня на переговоры. Если к середине весны я не вернусь в город Сердце, Эрасгер, мой отец, любой ценой уговорит Алый совет отправить к Приюту морозов настоящую армию.
– Роксимер не станет слушать посланников Алого совета, – Кодорк Ледяные перста сильнее прижался к печи, – он знает, что город Сердце не простит ему захват власти, за которым чередой последовали нарушения торговых соглашений.
– Начнётся война, – с ужасом воскликнул растерянный Оргодар, – Приют морозов не сможет долго противостоять городу Сердце.
– Мой отец настолько хитёр, насколько безумен, – пожал плечами Кодорк, – прости, я вынужден огорчить тебя, но весь путь к Приюту морозов ты проделал напрасно, Оргодар.
Помрачневший посланник Алого совета прилёг на набитый соломой мешок, отвернулся хмурым лицом к печи и с головой укрылся бардовым плащом. Игер с сожалением взглянул на вытянутый на полу силуэт Оргодара и закрыл беспомощные перед мраком глаза, прислушиваясь, как буйный ветер свистел за заткнутыми тряпьём окнами и отчаянно сокрушался о крышу и стены дома. Вечером Оргодар Ржавые деньги отказался от скромного ужина. Он молчал, укутавшись в бардовый плащ, будто подбитый мехом кусок плотной ткани мог защитить его от опасностей. Утром, когда явился отряд стражей в деревянных масках, Оргодар не смог подняться с мешка, и фанатичные войны увели за собой только Игера Чёрное древо.
На поляне для жертвоприношений по кругу танцевали ярко-оранжевые огни горящих факелов. Силуэты вооружённых посохами и арбалетами стражей освещались красным светом, отчего фанатичные воины казались громадными безмолвными чудовищами. Только их живые глаза блестели за отполированными деревянными масками. Тяжёлые капюшоны закрывали обзор, а несколько слоёв тёплой шерстяной одежды сковывали движения стражей, но они продолжали грозно вселять страх в построенных на возвышенности заложников, среди которых кутался в пропахшую чужим потом накидку Игер Чёрное древо. Грязный снег скулил под ногами толпы. Свободный народ плотным кольцом теснился вокруг центра поляны, где за спинами стражей в красный масках пылал огромный костёр.
Неожиданно от каменного алтаря отслоилась огромная тень. Ошеломлённые люди мгновенно умолкли. Чёрный силуэт скользнул к костру. Игер задержал дыхание, пытаясь угомонить бешеный стук в груди. Посиневшие пальцы задрожали от холода и нарастающей тревоги, а горло моментально пересохло. Нагнетая любопытство, высокий человек в длинном плаще с надвинутым на лицо капюшоном ненадолго замер, освещаемый красно-оранжевым светом извивающегося пламени, а затем медленно раскинул в сторону руки, будто намереваясь обнять удивлённую толпу. Холодная невидимая волна окатила Чёрное древо, когда Роксимер Ледяные перста скинул с головы капюшон, и ветер подхватил его распущенные волосы. Народ единогласно воскликнул имя своего вождя.
– Великий бык исцелил меня, – грозно прорычал Роксимер, указав рукой на оплавленный алтарь.
Десятки взглядов прилипли к багровому от необъяснимого гнева лицу вождя. Натянутая в груди Чёрного древа тетива лопнула. Жёлтые огни факелов поплыли перед глазами сломленного Игера. Радостные выкрики свободного народа эхом гудели в голове.
– Моя преданность Великому быку одолела недуг, – пламенно воскликнул вождь Роксимер, – моя верность оказалась сильнее смертельной болезни!
Жар костра подогревал азарт Ледяных перстов, когда могущественный мороз пытался раздавить заложников и свободных людей, а холодный ветер больно кусался, намереваясь содрать кожу с их посиневших лиц. Игер дул на обожжённые холодом ладони, переступая с ноги на ногу.
