Пока день за днём снежная буря с остервенением душила Приют морозов, деревянная фигурка с грубыми очертаниями головы и туловища в руках Торимера Ледяные перста на глазах превращалась в солдата. Ловкие махинации мастера подарили деревянному воину длинный плащ и круглый шлем. Тонкое лезвие оживило лицо солдата, которое отныне выражало таинственную печаль.
– Пусть нависает над сердцем угроза, пусть от крови снег станет розовым! – протянул Тоример чистым стройным голосом и поднёс острый кончик ножа к телу деревянного воина.
– Мы воплотим в жизни тайные грёзы, мы покорим край, где обитают морозы! – звонко подхватил Кодорк, одарил брата грустной улыбкой и продолжил, – Пусть кругом бушует метель, пусть кругом снежные горы!
– Мы придём туда, где теплей, мы отыщем западный город! – чарующее пропел Тоример, и тонкое лезвие ножа врезалось в деревянную фигурку.
Завороженный Игер приоткрыл от восхищения рот. Он откинул назад голову, и исходящее от печи тепло присосалось к его спутанным волосам. «Пусть взор заслоняет снежная вьюга, пусть губит ветер нас лютый! Мы вновь зажжём потухшие угли, мы живыми дойдём до Приюта!», – яркими голосами братьев переливалась тоскливая песня, словно резвый ручеёк в Зубастых горах на севере. Когда Чёрное древо, наслаждаясь пением Ледяных перстов, зажмурил глаза, стены дома покойного Фоломгера растаяли вокруг него, а в лицо Игера ударил порыв холодного ветра.
Снежные оковы сковали ноги Чёрного древа вплоть до дрожащих коленей. Перед взором с востока на запад протянулась широкая полоса из сверкающего на Солнце стекла. Игер с усилием сделал шаг вперёд и ступил на скрипучий лёд. Замёрзшая Горегонка жалобно вскрикнула под сапогом. Задержав дыхание, Чёрное древо робко вышел на середину реки и присел на одно колено, рассматривая кристально-прозрачный лёд. Под ногами, виляя мощным хвостом, медленно проплыл огромный скороплав. Игер вздрогнул. Выпучив глаза, он последовал за извивающейся под стеклянной коркой гигантской рыбой и шагал по скользкому льду до тех пор, пока в нос не ударил крепкий запах гари. Чёрное древо окинул взглядом тёмный берег Горегонки, где догорали десятки погребальных костров. Он кинулся к ближайшей груде сложенных друг на друга тел, но прямо перед его лицом в воздух ударил столб ревущего пламени. Несколько горящих рук потянулись к Чёрному древу, но он успел отпрыгнуть назад. Игер замер, наблюдая, как с шипением лопаются сухие дрова, как переливается волнистая завеса огня, из-за которой на него с презрением смотрели бледные лица покойников.
«Фоломгер, старик, Эрилит, Оргодар. Прошу вас, простите меня», – невнятно прохрипел Игер и широко распахнул глаза. Конец грустной песни Приюта морозов тихим эхом прозвучал в голове. Около настольной свечи стояла фигурка солдата, который бережно сжимал двумя руками подаренный Торимером сигнальный рог. Ледяные перста поднялся со стула, похлопал младшего брата по плечу, кивнул Чёрному древо и скрылся за дверью. Но всего через несколько минут протяжный скрип нарушил повисшую в тёмном помещении тишину, и на порог ступил невысокий страж Приюта морозов. Однако, вместо холодного тёмно-синего света за деревянной маской мерцало два фиолетовых уголька. Глубокой зимней ночью в дом покойного Фоломгера явилась Весна.
– Конец зимы близок, – тихо произнесла Элердис мягким и одновременно уверенным голосом, – скоро начнут таять снега, и тронется сковывающий Горегонку лёд.
Облачённая в толстые меховые одежды и высокие утеплённые сапоги Элердис с величественной осанкой и слегка приподнятым аккуратным подбородком не походила на обыкновенных западных женщин. С ликующим сердцем Игер наблюдал за каждой мимолётной эмоцией, что проскакивала на пылающим жизнью лице, на котором прожитые годы оставили след из неглубоких морщин. Чёрное древо беспомощно тонул в переполненных тайной решимостью фиолетовых глазах. Детская наивность гармонично соседствовало со старческой мудростью в ласковом и одновременно властном взгляде.
– В одну из последних зимних ночей вождь Роксимер принесёт в жертву сташкурого быка и устроит в старой крепости пир, на котором соберётся половина доверенной стражи, – глубоко задумавшись, Элердис умолкла на несколько секунд, – на утро крупный отряд Демиорка выступит в дальний поход, а к дверям пленников вновь приставят надзирателей, поэтому только во время торжественной ночи у вас появится шанс на удачный побег.
– Ворота в центр города останутся под охраной, – буркнул Кодорк, недоверчиво посмотрев на таинственную женщину с фиолетовыми глазами.
– Всего два человека и Ригдар, мой друг, – Элердис мягко улыбнулась и слегка наклонила голову на бок, отчего тусклый свет от настольной свечи пробежался по её светлым волосам, в которых местами серебрились седые локоны.
– Хорошо, но как мы прорвёмся через главные ворота? – Кодорк уверенно продолжил наступление, намереваясь сбить женщину с толку.
