На этот раз Ефросинья Викентьевна застала своего сына и Приятеля сидящими на полу. Напротив, на детском стульчике, восседала двухлетняя Клавдия, упитанная краснощекая девица со жгуче-черными очами. Именно очами, а не глазами.
— О! — обрадовалась Ефросинья Викентьевна. — А у нас, оказывается, гостья! Здравствуй, Клавдия!
— Здравствуйте! — громко ответила Клавдия. Говорила она басом. Дочь любимой подруги Ефросиньи Викентьевны совсем не была похожа на своих сухопарых родителей.
— Откуда она взялась, Вика? — спросила Ефросинья Викентьевна.
— Нюра привезла. Сказала: «На полчасика». У них с дядей Костей билеты в театр на спектакль «Дефицитный». А тетя Тома на собрании застряла. Сейчас приедет, уже звонила. Нюра велела мне Клавдию нянчить.
— Не надо меня нянчить, — заявила Клавдия. — Я не маленькая.
И слезла со стула.
— Мам, — сказал Вика, — жарко как! Можно мы пойдем погуляем?
— Еще чего!
— А чего?
Ефросинья Викентьевна засмеялась, взяла Клавдию на руки, поцеловала в красную тугую щечку.
— Ах ты, моя толстоморденькая, умница моя, красавица. — Клавдия любила, когда ее хвалили и целовали, и от удовольствия закрыла глаза.
Ефросинья Викентьевна присела на диван, посадила Клавдию на колени, а Викентий примостился рядом. Приятель на всякий случай отошел подальше и развалился у порога, щуря зеленые глаза, изображая всем своим видом обиду: «Пришла, мол, тут и все испортила».
— Чем займемся? — спросила Ефросинья Викентьевна у детей.
В передней хлопнула дверь, раздался веселый голос Аркадия:
— Ау, кто дома?
— Все дома, папа, все! — закричал Вика, подпрыгивая на диване.
— Какая идиллическая картина! — воскликнул Аркадий, входя в комнату. — Давайте я вас сфотографирую.
— Фотографируй, — разрешила Ефросинья Викентьевна.
Аркадий уже раскрыл фотоаппарат, который почему-то всегда оказывался у него под рукой.
— Посади рядом со мной Приятеля, — посоветовала Ефросинья Викентьевна. — Потом будешь всем показывать карточку, и все поймут, что твоя жена вполне женственная женщина, а вовсе не фельдфебель в юбке, как некоторые про меня говорят.
— Кто это так говорит? — недовольно спросил Аркадий. Однако взял в руки кота и попытался посадить его на диван рядом с женой. Но кот фыркнул и вырвался. Он совершенно не желал находиться рядом с Ефросиньей Викентьевной. — Кто так говорит, интересно?
Ефросинья Викентьевна неопределенно пожала плечами.
— Сам знаешь — кто! — Конечно, она имела в виду старшую медсестру Танечку, которая работала у Аркадия в отделении невропатологии. И, как досконально было известно Ефросинье Викентьевне, кокетничала с ее мужем, а про нее распускала слухи, что она сухарь и недостойна Аркадия. Ох и ревновала Ефросинья Викентьевна своего мужа к красивой Танечке! Аркадий и представить себе не мог, что его жена может ревновать, потому что он считал, что его Фрося в некотором роде немножко суховата, что, впрочем, вовсе не мешало ему любить ее.
— Готово! — сообщил Аркадий, несколько раз щелкнув затвором фотоаппарата. — Все свободны! Корми меня, жена! Я голодный.
— Потерпишь. — Ефросинья Викентьевна с сожалением пересадила Клавдию на диван. Ах, как хотелось ей иметь кроме Вики такую славную дочку. Но разве это возможно при ее работе? — Сначала я детей покормлю.
— А разве вместе нельзя?
— Нельзя! У меня сегодня плов. Клавдия тоже просить начнет, а ей нельзя.
— Можно! — заявила Клавдия. — Давай плов.
— Удивительное дело, — сказала Ефросинья Викентьевна, направляясь с Аркадием в кухню. — Вика и Клавдия ни в каком родстве не состоят, а обжоры оба отменные.
— У них духовное родство.
— Набивать пузо — это, по-твоему, духовность?
Аркадий рассмеялся.
— Между прочим, я сейчас встретил одного одноклассника Вики и узнал кое-что интересное о нашем сыне.
— И что же? — спросила Ефросинья Викентьевна, ставя на плиту кастрюли.
— Одноклассника зовут Петя. Ну мы разговорились о том о сем…
— С какой стати ты вдруг разговорился с Викиным одноклассником?
— Да ты его знаешь. Они из одного детского сада.
— Ах, Петя Бачило! Знаю, синеглазенький такой.
— Во-во! Так вот, оказывается, когда в буфете на завтрак дают булочку, наш сын съедает не только свою, но и Петину, и еще чьи-то…
— Что? — Ефросинья Викентьевна резко обернулась.
— Не волнуйся. Без спросу он не берет. Он все делает по принципу одного героя Зощенко, который говорил: «Разрешите, я докушаю?» Многие ребята не любят булочек…
— А Петя, выходит, ябеда?
— Наоборот. Он просил меня об одолжении: не говорить его маме, что он свои булочки скармливает Вике. А то ему попадет.
— Ай да Вика! Ну я ему задам!
— Попробуй только! Тогда я ничего не буду тебе рассказывать. Это же тайна! Ты выдашь Петю, который мне ее доверил. Уж как-нибудь я эту тему сам с ним проработаю.
— Какой канцелярский подход к воспитанию ребенка! — поморщилась Ефросинья Викентьевна. — Веди детей. Все готово.
