Произнеси её имя (ЛП) полностью

«Мэри, что случилось, — думала она про себя. — И все? Это все, что ты даешь нам?»

Им дали пять дней — пяти дней может быть не достаточно.

— Что нам теперь делать? — спросил Кейн.

— Не знаю. Мы не можем рисковать, блуждая по школе. То, что тебя никто не увидел — чудо. — Из-за того, что большинство девушек уехали до понедельника, в школе спокойнее, чем обычно, поэтому миссис Крэддок будет более сосредоточена на тех немногих, кто остался. — Считаю, нам следует как-то избавиться от зеркала. — Бобби кивком указала на шкаф. Мысль о дверце шкафчика, со скрипом открывающейся посреди ночи…

— Ты права, — согласилась Ная. — Каким образом?

Оказалось, что зеркало было прикручено внутри дверцы. Ушла всего лишь пара минут, чтобы отвинтить болты, удерживающие его на месте. Если Мэри и была в зеркале, то Бобби не увидела ее в этот раз, но она избегала смотреть прямо на свое отражение. Она и Ная взяли стекло и понесли его, как носилки, в Общую территорию, пока Кейн прятался в их комнате. Их заметила пухленькая ученица из младшего класса, которую Ная прогнала чересчур крутым словечком.

— Пойдем, — проговорила Ная, прислоняя зеркало к стене. — Нам не следует оставлять там сама — знаешь — кого одного.

— Подожди, — Бобби попятилась. — Мне надо кое-что сделать. — Проверив, что никого не было в пределах слышимости, Бобби юркнула в Домик, не включив даже свет. Ная вернулась в их комнату, чтобы Кейн не поддался желанию отправиться на их поиски. Бобби глубоко вздохнула и набрала мамин номер.

Мама ответила после четвертого звонка.

— Привет, дорогая, как ты?

— Я в порядке. Ты не занята?

— Нет-нет, все отлично. У нас перерыв. Дорогая, между нами, Джаред — полнейшая заноза. Он ничего не хочет делать, конечно же, если режиссер не одурачит его, заставив считать, что это его идея. — Бобби улыбнулась. Где-то в другом месте жизнь текла в точности, как обычно. Если она должна умереть преждевременно, то ее мать все еще будет ее матерью.

— Что у тебя нового?

— Ничего. Я просто хотела извиниться за то, что была такой странной, когда разговаривала с тобой последний раз.

— Не говори глупостей. Я для этого и дана! Я волновалась, сладкая. Ты так редко меня о чем-то просишь, я всерьез задумалась о том, чтобы забронировать себе ночной рейс.

Бобби закрыла глаза. Она не будет плакать. Ее последний разговор с мамой не будет полным слез.

— Не делай этого. Я в порядке.

— Ты уверена? Не поздновато ли для тебя, дорогая? Разве ты не должна быть в постели? — На заднем фоне она услышала, как кто-то прокричал «Пять минут!» и завывание Нью-Йоркской «скорой помощи». Было шумно, как будто ее мама была на улице, вероятно, с кружкой латте размером с ведро и сигаретой.

Бобби не подготовила речь и немного пожалела об этом. Последние слова должны быть эпическими, трогательными и запоминающимися. У нее ничего не было.

— Мам, со мной все хорошо. Я не хочу, чтобы ты беспокоилась обо мне как бы вообще, поскольку я в порядке. Так что, просто веселись и даже не думай обо мне.

— Ты немного пьяна, милая?

Она рассмеялась.

— Нет, я не пьяна. Я просто подумала, в кои-то веки попытаюсь сказать то, что действительно думаю.

— Тебе следует. Я учила тебя всегда высказываться.

— Учила. Так что, если по существу, я люблю тебя. — Это было так не по-английски, и казалось нелепым, исходя из ее уст. — На самом деле.

На сей раз рассмеялась ее мать.

— Ну, я не знаю, что на тебя нашло, Бобби Роу, но мне это нравится. Я тоже тебя люблю. Больше всего в целом мире.

«Ох, могло быть и хуже», — подумала Бобби. Кто сказал, что жизнь должна быть долгой для того, чтобы она считалась удавшейся. Вероятно, она завтра умрет, но Бобби по-настоящему чувствовала себя любимой. Всегда чувствовала. Это и было достижением.

— Ладно, мам, мне надо идти. — Более или менее правдиво в данной ситуации. Она не будет обманывать ее «услышимся позже или поговорим в скором времени». — Прощай, мам. — Оказывается, понимание того, что это последнее прощание, не делает его легче.

Когда она вытерла слезы (ее самообладание рухнуло в ту же секунду, как она повесила трубку) и вернулась в спальню; Кейн сидел, прислонившись спиной к ее кровати, с согнутыми ногами и локтями на коленях. Он болтал с Наей, но прервался, чтобы задать вопрос.

— Ты считаешь, что нам следовало разбить его?

— Думаю, нам и так достаточно выпало несчастья с зеркалами, верно? — Бобби слегка улыбнулась, надеясь скрыть, что она только что скинула половину своего веса вместе со слезами. — Мне не нужны еще семь лет вдобавок к этой неделе.

Кейн улыбнулся ей в ответ, глядя из-под темных бровей.

— Я ни за что не усну. А вдруг она придет ночью?

— Однозначно, — согласилась Ная. — Мы могли бы спать по очереди?

Он покачал головой.

— Ни в коем случае. Я не хочу умереть во сне, как какой-то старый дед. Если она придет… если она придет, я буду драться.