— Ночевать с парнем, — насупилась Ная, отвечая на сообщение, которое Бобби отправила ей перед приходом. — Должна сказать, твой план по исключению из школы может сработать.
Бобби отмахнулась от ее слов.
— Нам нужно держаться вместе. Не знаю, почему. Мы просто должны.
— Моя мама сегодня работает в ночную смену. — Кейн сообщил Нае то же, что сказал ей ранее. Да, ночевка с ним была безумным риском, но это казалось гораздо менее опасным для жизни, чем позволить ему спать в пустом доме.
Ная смягчилась.
— Ладно. Я принесла из кафетерия столько еды, сколько смогла. Накрывающая на стол дама, должно быть, подумала, что я запасливая маниакальная обжора или что-то типа того. — Она указала на массу завернутых бутербродов, чипсов и йогуртов на письменном столе под окном. Почти полуночное застолье.
Скинув кроссовки, Бобби плюхнулась на кровать, скрестив ноги в позе Будды.
— Всё наконец-то начало приобретать какой-то смысл.
— Правда? — Ная расстегнула круглую сережку, в то время как Кейн прислонился к ее кровати, сидя на полу.
— Да! Если Мэри была беременна, то это объясняет плач ребенка на видео Марка с одной стороны, а также дает повод для побега.
Кейн кивнул.
— А в 1954 году были работные дома[19]? Готов поспорить, она отправилась туда.
Бобби погладила его по голове, ее безумные руки не желали быть нигде, кроме как на Кейне.
— Не тот век, но попытка хорошая.
— Смогла бы она сделать аборт в то время? — спросила Ная, копируя ее позу на своей собственной кровати.
— Не знаю, — призналась Бобби. — Полагаю, даже если бы это было законно, вероятно, это не та тема, на которую ты будешь болтать за поздним завтраком со своими дерзкими подружайками.
Ная неожиданно выпалила:
— Вы знаете «Грязные танцы»?
— Да… — Бобби взглянула на Кейна, не понимая, к чему был этот вопрос. Его голова опиралась о ее ногу, и пока этого было достаточно, но она прикинула, что приблизительно двенадцать процентов ее мозговой деятельности безвозвратно обращены к воспоминанию о поцелуе.
Если Ная и заметила нарастающую между ними близость, их потребность находиться в миллиметрах друг от друга, то она этого не показала. Бобби подозревала, что будет подвержена допросу, как только они останутся наедине. Удастся ли им в будущем посплетничать — будет видно.
— Ну, в «Грязных танцах» танцовщица Пенни делает подпольный аборт у какого-то шарлатана и чуть не умирает.
Бобби обдумала теорию, которая показалась ей логичной.
— Неплохая идея. Если она была молодой, напуганной и отчаявшейся, возможно, она сделала бы все что угодно, чтобы избавиться от младенца.
— Но это не то, что ты видела во сне, — напомнил ей Кейн. — Ты сказала, что Мэри была счастлива, когда она была с Милларом.
— Угу. — Бобби нахмурилась и быстро рассказала своей соседке по комнате личность возможного тайного любовника Мэри. Теперь она понимала то блаженство, которое Мэри разделяла со своим учителем, поскольку сама впервые испробовала его во время поцелуя в зале, подобно ребенку, тайком глотнувшему шампанское на свадьбе. Сны Мэри были словно снимки в инстаграме — такие же многоцветные и яркие, что она только что испытала лично. Во снах не было ничего, чтобы заставило ее считать, что Мэри не была влюблена в Миллара. Но она была одинока и, возможно, если бы она устала от одиночества…
— Может быть, ребенок…
— А может она родила ребенка и УМЕРЛА ПРИ РОДАХ! — проговорила Ная с неподобающей степенью нездорового ликования. — В то время это случалось часто.
— Боже мой, сегодня ты полна ужасных крайностей! — Бобби скорчила лицо. — Но идея возможная. Все взаимосвязано. Мэри, Миллар, ее ребенок. Сейчас мы ближе, действительно, по-настоящему суперблизко.
Кейн пропыхтел. Он поднялся на ноги и начал рыться в еде, которую притащила для них Ная.
— Тоже хорошо, так как у нас осталось меньше суток.
Это, мягко говоря, подпортило настроение. Бобби повернулась к Нае.
— Ная, а ты уверена, что ничего не видела в своих снах?
Ее подруга пожала плечами, перекидывая метры черных волос над головой.
— Я же говорила тебе, что не видела снов целую неделю. Ничего. Ноль.
Кейн взглянул на нее с сомнением.
— Что? Тебе ничего не снилось всю неделю? Можно подумать.
— Ну… не знаю. Это как будто я грежу — ну, знаете, как понять, что вам снится сон? Но ничего не происходит.
— Да? — Кейн вытащил салат из бутерброда с ветчиной и салатом, морщась от обилия горчицы.
— Во сне нет ничего — только большое черное пятно. Хотя, там холодно.
Бобби села прямее.
— Вот это и есть сон. Тебе снится, что ты находишься в каком-то холодном темном месте.
— Может быть. Но я не двигаюсь. Как будто, я застряла.
Мороз пробежался по позвоночнику.
— Застряла? Или похоронена?
Ная вздрогнула.
— Я… я не знаю. Возможно. Я не думала об этом в этом смысле… но, да.
Кейн проглотил огромный кусок бутерброда, прежде чем выбросить остальное.
— Окей, это полнейшая путаница.
— Боже, я не хочу об этом думать. — Ная обхватила себя руками.
Бобби же теперь не могла думать ни о чем другом (за исключением тех двенадцати процентов).
