Он ухмыляется, мой взгляд тут же притягивают его губы, и на мгновение я задумываюсь, каково это будет — целоваться с ним.
— Да, я так и сказал. И мне нечего стыдиться. Я настоящий мужик. И даже могу примириться с розовым цветом.
На самом деле это не очень хорошая идея. Совсем даже не хорошая.
— Ладно. Да.
О чёрт! Дьявол на моём плече заставил меня это сказать.
— Да? Ты переедешь ко мне? — Его лицо светится от радости, Вэс хлопает в ладоши и потирает руки. Чёрт возьми, он такой сексуальный. И это тоже совсем не хорошо.
— Да, — повторяю я, — перееду.
За меня думает моя вагина, это же очевидно.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Договорившись обо всём, мы с Вэсом передаём друг другу телефоны, и каждый вбивает свой номер в мобильник другого. Потом я ухожу. И решаю пойти в магазин Миши. Мне нужно посоветоваться с ней по поводу моего решения и узнать её мнение. Интересно, подумает ли она, что я поступила глупо, начнёт ли отговаривать меня? И я не знаю, хочется мне, чтобы она это сделала или нет.
Подвешенные над дверью колокольчики звенят, я слышу этот звон всякий раз, когда вхожу в магазин. Миша сразу же поднимает на меня взгляд и улыбается. Я машу ей рукой, потому что вижу, что она разговаривает по телефону.
— Я знаю. Да, это у меня тоже есть, и разве они не замечательные? Они и у тебя хорошо должны продаваться, потому что я не могу хранить их на складе.
Должно быть, она говорит со своей тётей Марианной, у которой такой же эзотерический магазинчик в Портленде. Раньше Миша со своей мамой часто навещали её, и она влюбилась во всё это. Поэтому за этот стиль жизни и любовь ко всем вещам в духе «нью-эйдж» нужно благодарить её тётушку. Я ещё не имела удовольствия встретиться с ней, но она бы мне понравилась только потому, что Миша её просто обожает. Могу поспорить, будет весьма забавно увидеть их вместе.
Наблюдая за тем, как Миша расхаживает туда-сюда, продолжая разговаривать, я невольно начинаю рассматривать её наряд. Сегодня на ней платье из крашеной ткани, которое, пусть вроде и подходит ей по размеру, но скрывает её прекрасную фигуру. Ноги Миши босые, что типично для неё; с каждым её движением раздаётся тихий мелодичный перезвон, который создают многочисленные браслеты на её руках и ногах. Её волосы заплетены в косы, обёрнутые вокруг головы и закрепленные на затылке, на шее красуется восхитительный блестящий шарфик, и, когда она быстро двигается, лёгкий и тонкий материал шлейфом развивается за ней. Она проходит мимо меня, и я чувствую её запах. Сегодня это чудесная смесь из масел. Я улавливаю ноты жасмина и, по-моему, оттенки фрезии и ванили.
— Правда? И много от неё помощи? Мне бы тоже хотелось нанять кого-нибудь, — говорит Миша и украдкой глядит на меня. — Легко было её обучить? Это хорошо. И как она ведёт себя с клиентами? Ух ты, судя по всему, она молодец, я рада, что ты нашла помощницу. Ну ладно, давай прощаться, Эспен только что зашла. Хорошо… я ей передам. И я тебя люблю. Пока. — Она поворачивается, чтобы положить трубку. — Тётя Марианна передаёт тебе привет.
— Я так и поняла, что это ты с ней разговаривала. Как она, всё хорошо?
— Да, похоже на то. Она недавно наняла помощницу, и, судя по всему, та отлично ей помогает. И у неё появилось больше времени на всякие мелочи и бухгалтерию.
— Здорово.
— Да, точно. Ну что, как дела? Чему я обязана за удовольствие лицезреть тебя?
— Это что, сарказм? Ты не рада меня видеть?
— Всегда рада, ты же знаешь. Просто дразнюсь.
— Что ж, хотя мне следовало бы прийти сюда, чтобы наорать на тебя за тот глупый список, который ты заставила меня написать, и за весь этот хаос, который я получила в ответ на свои желания от Вселенной, вообще-то я здесь по другой причине.
Миша громко вздыхает.
— Ну вот, опять мы вернулись к этому списку.
— Не сейчас, но мы определённо должны будем поговорить об этом, позже.
— Хорошо, потому что у меня тоже есть что тебе сказать.
— Ладно, согласна. А теперь, ты ни за что не поверишь в то, что только что произошло.
— Ещё что-то? И что же я пропустила с тех пор, как видела тебя в последний раз? И, знаешь ли,
Я начинаю рассказывать Мише о своём странном собеседовании, костюме курицы, танцах на углу и о том, что меня видел Вэс. К тому моменту, когда я заканчиваю свой рассказ, Миша смеётся так сильно, что вся трясётся от смеха, складывается пополам и держится за живот. По её щекам текут слёзы, которые она старается утереть, чтобы я не заметила, но я замечаю.
— Перестань смеяться. — Но из меня самой вырывается смешок, ровно как и тогда, когда я пытаюсь ворчать на неё, потому что это действительно совершенно невероятно.
— Ну а что случилось с твоим лицом? — И её вопрос звучит больше как поддразнивание, чем как озабоченность.
— Ох, ты заметила, да?
— Конечно. Я просто думала, что ты в конце концов упомянешь об этом… как будто вовсе я не заметила. — И она снова начинает хохотать.
