— Лепешки готовы, двадцать отдашь жнецам, одну— отцу и две оставь про запас. И собаку накорми. Возьми с собой побольше воды. Да не забудь прихватить ведро! И будь осторожен, смотри, чтобы лепешки не намокли. Быстрее, а то отец тебе задаст. И обязательно обуйся!
Наконец он встал, слушая последние наставления матери, надел сандалии, позавтракал, сел на лошадь и отправился в поле; собака бежала за ним. По дороге тянулись лошади, мулы. Это жители деревни везли жнецам хлеб и воду; казалось, с восходом солнца вся деревня двинулась в путь. Настоящих часов в деревне не было, и время завтрака или обеда определяли по длине тени. От первого перекрестка отделилась группа крестьян. Вот и Мухаммед, сын Фатимы, добрался до чечевичного поля. В этот ранний час тишина стояла такая, что слышно было, как серпами срезают стебли. Эти звуки и вселяли в мальчика надежду на то, что отец сумеет выплатить хоть часть долгов и купит ему обновки. Жнецы переходили от грядки к грядке, время от времени обтирали от грязи серпы, выдергивали из земли сорняки, вытаскивали из ладоней занозы.
— Молодец, вовремя пришел, — похвалил Ибрагим Мухаммеда и ласково потрепал по щеке.
— Аллах сохранит тебе его, — раздался голос женщины лет за пятьдесят, тяжело ей было поспевать за молодыми. С горечью вспоминала о том, какой гибкой и ловкой была она в свои двадцать лет, и не без зависти следила за девочкой лет десяти, опередившей всех жнецов. Девочка с нетерпением смотрела на Мухаммеда, который привез завтрак: ей очень хотелось есть и хоть немного передохнуть.
Ибрагим поставил на землю бидоны с водой, прикрыл их от солнца и хотел уже позвать жнецов завтракать, но передумал и решил разнести хлеб сам. Мухаммед в консервных банках разносил воду. Он напоил пожилую женщину, потом девочку. Пожилая поинтересовалась здоровьем его матери и попросила немного помочь ей.
Мухаммед принялся работать на ее грядке. А девочка обиженно, с укоризной во взоре глядела на него, но в глазах все еще теплилась надежда на его помощь.
— Если устала, — рассмеялся Мухаммед, — так иди за жнецами и подбирай колосья. Ладно, сейчас помогу.
Ибрагим помогал то одному, то другому, чтобы не было отстающих. Пожилая женщина была растрогана и долго благодарила детей:
— Пусть аллах поможет вам!
А девочка, наклонившись к Мухаммеду, застенчиво произнесла:
— Был бы ты взрослым, я бы замуж за тебя вышла.
Завтрак кончился. Солнце поднялось еще выше. Роса высохла. Земля как будто разом стала сухой и твердой. От малейшего ветерка, от любого движения поднималась пыль. Казалось, стоит дунуть, как начнется пыльная буря. Людей мучила сильная жажда.
Ибрагим как мог подбодрял людей.
— Посмотрите, жнецы Абу-Халиля нас обогнали! — то и дело восклицал он. — Поднажмите, аллах поможет вам!
Мухаммед уехал, пообещав не задерживаться с обедом. Снова потянулись к деревне люди, теперь уже за обедом, на который каждому жнецу полагалось по две лепешки и по одному-два стакана айрана[16]. Покупали его у бедуинов. Крестьяне, когда везли жнецам обед, встретили бека, медленно объезжавшего поля вместе с управляющим.
— Откуда эти работнички? — спросил бек у одного из крестьян.
— Клянусь аллахом, не знаю.
— Вы только посмотрите, сколько здесь симпатичных девочек! К примеру, вон та блондиночка! — воскликнул бек, жадно разглядывая девушку, низко склонившуюся над грядкой.
— Кто твой отец, красотка? — обратился к ней управляющий.
— Что тебе нужно?! — в сердцах крикнул Абу-Омар. — Чего отрываешь людей от работы? Видишь ли, отец ему понадобился!
— Это не мне нужно! Господин бек интересуется.
— Отец ее — тоже жнец, здесь с нами работает, Камелем его зовут. Ну а теперь не мешай нам больше.
Управляющий передал хозяину то, что ему удалось узнать. Когда они отъехали довольно далеко от работавших крестьян, бек самодовольно сказал:
— Вели Камелю прийти сегодня ко мне.
— Слушаюсь, мой господин.
— Ну а как София? Что нового?
Управляющий, замирая от страха, сосредоточенно размышлял, не зная, что ответить.
— Клянусь аллахом, я все сделал, что мог! Но…
Бек выпрямился в седле, а управляющий спрыгнул на землю и вытянулся в струнку.
— Ты трус, — процедил бек. — Кто она такая, чтобы так себя вести? И она, и муж ее полностью в твоих руках!
— Я очень старался, — оправдывался управляющий.
— Помнишь, в прошлом году я просил тебя разыграть роль вора в восточной деревне? Тебя и еще двух старост?
— Я сделал, как вы велели, мой господин.
— А знаешь ли ты, дурья твоя башка, для чего я все это затеял?
— Откуда мне знать, я лишь приказ выполнял.
