С глубокой симпатией и болью, М. И. аль-Али рассказывает о тяжелой доле сирийских крестьян, живущих в деревнях, на просторных сельскохозяйственных угодьях, раскинувшихся от Хамы до Алеппо. Они терпели двойной, а то и тройной произвол со стороны беков, французских колонизаторов и их прислужников. Надсмотрщики, управляющие и старосты обращались с крестьянами как со скотом. Задавленные нуждой феллахи, от зари до зари гнувшие спину на полях и токах, не распоряжались даже собственной жизнью. Бек безнаказанно мог убить любого из них. Приезжая со своим урожаем в город, они попадали в хищные лапы оптовых скупщиков зерна и ростовщиков. Мусульманские шейхи внушали односельчанам, что такой порядок извечен, что власть их угнетателям дарована аллахом. Но, несмотря на забитость, нищету и унижения, именно люди труда, будь то крестьяне или бедуины, предстают как хранители морального здоровья народа, его высокой нравственности, честности и целомудрия, национальной культуры. Они являют собой образец благородства, неподкупности, высокой любви и братской дружбы, душевного арабского гостеприимства. Этими качествами, в частности, щедро наделен деревенский дурачок Хасун. В действительности он отнюдь не глуп и устами юродивого в «Произволе» глаголет истина. В романе сочно выписаны колоритные сцены быта сирийских бедуинов, для которых «честь племени дороже всего». Автор с глубоким сочувствием относится к суровой жизни этих наивных «рыцарей пустыни», которые отличаются от крестьян лишь тем, что добывают себе пропитание не возделыванием земли, а скотоводством. К слову сказать, М. И. аль-Али до сих пор пользуется непререкаемым авторитетом среди полукочевых бедуинов в Сирийской пустыне. Он нередко выступает арбитром в возникающих между бедуинскими племенами конфликтах, идет ли речь об очередном похищении невесты или о дележе колодцев.
Полной морально-этической противоположностью той крестьянско-бедуинской среде, в которой вырос М. И. аль-Али, являются выведенные им в романе помещики, городские богатеи, их домочадцы и лакеи, служители исламского и христианского культов. Аль-Али рисует картину полного разложения их нравов. Основные черты представителей господствующего класса — алчность, жестокость, сластолюбие, подобострастие и угодничество в отношении старших по чину и презрение к тем, кто их кормит и поит. Картины феодального быта тоже нарисованы автором с натуры. Он хорошо помнит, как не более пяти феодальных кланов владели всеми землями провинции Хама. В самом городе несколько семей держали в руках всю торговлю, склады зерна и рынки, прибирая к рукам крестьянский урожай. Автор разоблачает коварство руководителей сирийских буржуазно-помещичьих партий, которые, выступая от имени народа, за его спиной продавали страну французской метрополии. О политическом лицемерии и обмане народных масс свидетельствуют разглагольствования Сабри-бека, который призывает помещиков, тайно сохраняя прежние отношения с французами, внушать народу, что за антиколониальными выступлениями стоят не кто иные, как крупные землевладельцы. «Искушенный в политике», как едко замечает автор, феодал цинично заявляет соучастникам, что, следуя такой линии, после получения независимости они будут «выглядеть в глазах простых людей национальными героями».
Перед читателем проходят не менее отвратительные образы представителей колониальных властей и оккупационных войск — советники, офицеры. Поклоняющиеся лишь золотому тельцу, взяточники и спекулянты оружием, они пытаются представить себя миссионерами высокой культуры, которую якобы несут порабощенным народам. Один из таких «просветителей»-расистов с капитанскими погонами с бахвальством рассказывает в светском салоне, как в Сенегале бросал «туземцев» в реку на съедение крокодилам.
Несомненный интерес для советского читателя представят главы романа, раскрывающие деятельность сионистских агентов на территории Сирии и Ливана.
Вторая мировая война была использована лидерами международного сионизма для реализации выдвинутого еще в прошлом веке отцом сионизма Т. Герцлем расистского лозунга: «Дать народу без страны страну без народа». Его детище — Всемирная сионистская организация (ВСО), воспользовавшись новой расстановкой сил на международной арене в связи с войной, развернула активную деятельность, направленную на захват Палестины. К этому времени руководители международного сионизма, учитывая все возрастающую роль США на международной арене, начали перемещать центр тяжести своей организации из Лондона в Вашингтон.
