— Ох, Ибрагим, не мешай работать. Некогда мне выяснять, кто из нас больший патриот.
— Все мы ненавидим французов и должны сплотиться в борьбе против них, — сказал Юсеф.
— Каждый из нас, как может, борется с французами, — промолвил Абу-Омар.
От кузнеца некоторые крестьяне, прежде чем пойти на постоялый двор, заглянули к плотнику. Но он лишь руками замахал и тоже велел прийти после пяти часов.
Кое-кто из крестьян пошел в кофейню Джаляля. Над ней вился дымок, и вкусно пахло чаем.
Остальные вернулись на постоялый двор и расположились в тени. Халиль вытащил из сумки несколько сухих лепешек и предложил всем подкрепиться.
После полуденной молитвы крестьяне пошли к Мустафе. Не прекращая работы, Мустафа принялся им рассказывать о бесчинствах французов. Вот уже целый месяц каждое утро взрывы оглашают окрестность, а потом солдаты избивают людей. Приходится то и дело закрывать лавку. Оставаться в городе небезопасно, лучше переехать в деревню, чтобы хоть как-то прокормить семью.
— Это ты верно надумал, — сказал Ибрагим. — И тебе, и нам будет хорошо.
— А что, много французов погибло во время железнодорожной катастрофы? — вдруг спросил Мустафа.
— Много, — мрачно ответил Юсеф. — Но точное число неизвестно.
— Так им и надо, — зло сказал Мустафа.
— Не прав ты, — возразил ему Ибрагим. — Среди французских солдат есть такие же бедняки, как и мы. Кроме того, у них в армии много алжирцев и сенегальцев, они так же, как мы, говорят по-арабски. Французы силой заставили их воевать. В чем же они виноваты?
Мустафа, не прекращая работы, бросил в сердцах:
— Когда же мы наконец освободимся от этих французов?!
— С нами аллах! Это время не за горами, — сказал стоявший в стороне незнакомый мужчина.
Солнце клонилось к закату. Подъехал бек. Староста и хаджи, сидевшие у ворот, быстро вскочили.
— Как дела? — спросил бек.
— Все в полном порядке, господин, — подобострастно ответил староста.
— Прекрасно… Прекрасно… Завтра с утра начинайте молотить… Передай управляющему, что через день-другой я буду в деревне. Он знает, чего я от него жду.
— Слушаюсь, господин бек.
Заметив, что староста чем-то расстроен, бек попросил объяснить, что случилось.
— Произошло недоразумение, господин бек, — стал рассказывать хаджи. — Его избили солдаты.
— Что же ты, дурак, стоял у ворот? Думаешь, ты у себя дома? Знай, здесь ты лишь простой крестьянин, как и все. Вот и сидел бы во дворе. А наказали тебя за собственную глупость… Мне деньги нужны, — обратился бек к хаджи, — десять тысяч.
Хаджи ушел в дом; вернувшись, он молча отсчитал нужную сумму и протянул беку.
Крестьяне запрягли арбы, сложили покупки и пошли к кузнецу за цепами.
Юсеф сказал Ибрагиму:
— Я отойду ненадолго.
— Смотри не опаздывай! — предупредил Ибрагим. — Ждать не будем. Придется тебе возвращаться пешком.
— Если я задержусь, постучись к Мустафе. А не найдешь меня там, езжайте сами, не ждите. Я догоню вас.
— Нет, — сказал Ибрагим. — Мы вместе должны вернуться. А вдруг снова начнутся аресты?
— Но пойми, мне надо уйти, ненадолго.
Сказав это, Юсеф широко зашагал по улице, перекинув абаю через плечо и опираясь на палку. У дома Мустафы он тихонько постучал в ворота. Ему открыл учитель. После обмена приветствиями Юсеф сказал:
— Я слышал, ты в тюрьме был?
— Настоящий мужчина не страшится тюрьмы.
— А за что тебя арестовали?
— Не спрашивай ни о чем, — сказал учитель. — Лучше расскажи, как обстоят дела в деревнях.
— В деревнях французы по-прежнему что хотят, то и творят, солдаты издеваются над людьми. Бек только и знает, что кутить да развратничать. А попробуй скажи против хоть слово, он или убьет, или из деревни выгонит.
Учитель молча слушал и лишь качал головой.
— Все это мне известно, — подытожил он. — И о катастрофе я знаю, и о конфликте между бедуинами, из-за которого чуть не погиб урожай.
Обстановка в комнате была бедная. Узкая железная кровать, несколько плетеных стульев, в углу — керосиновая лампа. Внимание Юсефа привлек шкаф с книгами. Он смотрел на него почти с завистью. Ведь, кроме Корана, он почти ничего не читал. А как ему хотелось знать, что написано в этих книгах!
За чаем Адель оживленно спросил:
— Скажи, Юсеф, крестьяне готовы бороться против французов?
— А как это сделать? Куда деваться тому, кто выступит против помещиков и французов? Ведь ни одна деревня после этого его не примет. Единственная дорога — в разбойники.
— Вы называете таких людей разбойниками?
— Бек их так называет.
— Но не ради же бека мы боремся. Эти люди, Юсеф, настоящие мужчины. Они не побоялись подняться на борьбу против унижения и произвола и стремятся, чтобы каждый зарабатывал свой хлеб честным путем. Именно такие люди четыре века дрались против турок, а сейчас отдают все свои силы для борьбы против Франции. Не разбойники они, а верные сыновья своего народа.
— Мой двоюродный брат Абдалла, скрываясь от властей, ушел к бедуинам. Так его тоже все считают разбойником. Он очень редко приходит к нам, да и то всегда ночью.
