Глава XXXVII. Патриот
Москва, как много в этом звуке… Еще лет десять назад Москва казалась мне самым прекрасным городом на земле. Она и была самым прекрасным городом на земле. Городом, в котором сразу за порогом вокзала начинаются такие широкие площади и проспекты, что просто от одних размеров захватывает дух. Где под землей, среди просторных залов и галерей, проносятся стремительные поезда. Где стоят непривычно высокие дома, в которых живут москвичи, люди очень культурные, образованные, с красивым выговором, немного высокомерные и расслабленные, как и положено высшей касте, но в целом хорошие хотя бы потому, что позволяют и мне, пареньку из далекой провинции, пожить среди них, подышать одним с ними воздухом и, может быть, однажды стать одним из них, ну если и не совсем как они, то чем-то вроде, очень похожим. Москва была городом надежды. Месяц за месяцем беспричинная, щенячья радость наполняла все тело каждый раз, когда я после работы, вместо того чтобы ехать в свою хрущовку в Текстильщиках, просто шел куда глаза глядят, не зная, где окажусь. Заблудиться в Москве было счастьем. Названия открывавшихся передо мной улиц и переулков звучали как музыка, пробегали по спине сладким ознобом. Особым наслаждением было летом гулять по прохладным аллеям парков, чувствуя, как к коже прикасаются пятнистые тени деревьев – необыкновенных, московских, – валяться на траве, закинув за голову руки и глядя в небо – безоблачное, как будущее.
С тех пор площади и проспекты не стали уже, а дома ниже, наоборот – выросли новые, современные, метро работает исправно, улицы никто не переименовывал, в парках и на бульварах в надлежащий сезон зеленеют деревья и кустарники. Но радости, ни щенячьей, ни какой другой я не чувствую. Даже знакомые места в их материальном, осязаемом виде не оставляют кисло-сладкого, как белый налив, привкуса ностальгии. Странно, я так долго здесь не был, а сердце не сжимается от такого естественного желания вернуться в прошлое. Я пытаюсь сосредоточиться на настоящем, на сегодняшнем дне столицы. Я настраиваю глаза, уши, обоняние на довольных жизнью людей, удивительно хорошо и со вкусом одетых, спешащих к самым разнообразным делам и удовольствиям, на девушек, свежих, длинноногих, пахнущих юностью, в коротких топиках и юбках, на обилие дорогих машин, на красивые витрины. Я купил билет на спектакль благополучия, молодости, движения, жизни и хочу не просто смотреть – чувствовать, быть частью постановки. Но отовсюду, как тараканы, лезут на сцену унылые старики, смог, алчные, агрессивные лица мужчин и женщин, нечеловеческого вида бродяги, пропитавший все и вся на пару столетий вперед запах курилки, грязь, многочисленные посланцы независимых ныне государств на улицах, в кафе, в телевизоре – везде.
