— В обычных условиях я не стал бы с вами спорить. Но это необычные условия, как я вскоре объясню. Однако давайте перейдем к делу, а потом станем обсуждать все «за» и «против». — Мандель говорил без всяких эмоций: слова ему были необходимы лишь как средство выражения мыслей. — Вы это сделаете.
— Нет.
— Вы сделаете это по двум причинам. Во-первых, потому что у вас хватит ума. И еще потому, что вас заставлю я.
Рейкса так и подмывало встать и уйти. Будь на месте Манделя другой, Рейкс, может, так и сделал бы. Но он почувствовал: чтобы добиться своего, этот человек давно уже перестал блефовать. Он подразумевал именно то, о чем говорил, и мог подкрепить свои слова фактами. На мгновение Рейкса захлестнула усталость, память услужливо подсказала: Сарлинг, Белла, Мери и Альвертон — все против него. Сдерживая желание уйти, он закурил, откинулся на спинку кресла и сказал себе: «Ладно, ты пока еще не свободен. Но знаешь, чего хочешь, знаешь, что у тебя будет, — так потрудись ради этого еще чуточку, не дай никому сломить твое терпение. Думай, думай и еще раз думай. Пусть этот девиз висит у тебя на стене».
И он с легким сердцем сказал:
— Хорошо, мистер Мандель, вы сделали весьма внушительное заявление. Теперь подтвердите его.
Мандель потер переносицу указательным пальцем.
— Вас с нами связал Сарлинг…
— Неужели?
— Да. Он часто пользовался нашей конторой для своих незаконных дел. Не один год он называл кодовым именем «Эпплгейт» и себя, и своих сотрудников. Итак, вы работали на мистера Сарлинга.
— Допустим.
— Вы читали эти записки? — Мандель указал на проспект, откуда торчали бумажки Сарлинга.
— Нет.
— Они написаны Сарлингом. Я знаю его почерк, потому что переписывался с ним. Сарлинг хотел, чтобы вы ограбили «Королеву Елизавету 2».
— Верно.
— Если он заставлял именно вас, значит, считал вас способным на такое. В некоторых кругах его методы известны. В своих сверхсложных делах он пользовался людьми, в которых верил и которых цепко держал в руках. Их обычно выуживал ему человек по имени Вюртер. Его теперь нет в живых.
— Как и самого Сарлинга. Хорошо, я допускаю это. Но после его смерти я стал свободным. И сделал свой выбор, мистер Мандель.
— Вы сделали его слишком опрометчиво. Выбора у вас нет.
— Почему же?
— Потому что, умри Сарлинг своей смертью, вы бы забеспокоились. Но что-то не похоже, чтоб вы волновались. По вашим собственным словам, вы стали свободны. Так ли это? Сарлинг действовал последовательно. У него были досье на всех, кем он пользовался, досье со всеми их промахами, секретами людей… всем, что можно обратить против них. После смерти Сарлинга эти документы — по его собственным указаниям — нужно было уничтожить, не обнародовав. Но завещания не всегда выполняются. А вы не из тех, кто рискует понапрасну. Хотите что-нибудь сказать на этот счет?
— Нет, ничего.
— Вы сидите здесь как свободный человек, без дрожи в коленках. Умный, настойчивый, знающий, чего он хочет от жизни. Ну, а если Сарлинг умер не своей смертью? Предположим, его убили, и убийца — вы?… Я этого не утверждаю. Честно говоря, я даже не знаю этого точно. Но, предположим, убили все-таки вы. Давайте начистоту: само убийство — простейшая часть операции. Вы никогда не убили бы Сарлинга, не будучи уверенным, что получите доступ к своему досье и к записям обо всех, кто работал с вами, — мисс Виккерс, например. Удивитесь ли вы, если я скажу, что знаю о двух бункерах, которые открываются только отпечатком большого пальца левой руки?
— Это не только удивительно, но и ново для меня. Я не знал даже о существовании подобных запоров.
Мандель впервые улыбнулся — уродливая гримаса, открывшая ровные, неестественно белые вставные зубы, исказила его лицо.
— Возможно, вы не лжете. Но я в этом не уверен, ведь факты — вещь упрямая. Основная наша работа начинается с выводов. Что выплыло бы на самый верх, если бы Сарлинга убили бы именно вы? То, что не скроешь, что появится в газетах — и действительно появилось: Сарлинг умер у себя дома. Только там вы могли воспользоваться его большим пальцем, чтобы открыть бункер до или после убийства. Но выплыло и еще кое-что. Это восхищает меня и подтверждает, что вы справитесь с «КБ-2». Дело в том, что Сарлинг умер в лондонском доме, но покинул Меон Парк поздно ночью, за несколько часов до смерти. Два бункера — один в пригороде, другой в Лондоне, два набора досье. То есть отпечаток пальца нужен был дважды… Вот мой окончательный вывод: вы, мисс Виккерс и еще один человек — его фамилия Бернерс — и убили Сарлинга.
— Я не знаю никакого Бернерса.
— Вам следовало бы прочесть записки Сарлинга. Имя Бернерса упомянуто в связи с вашим.
Рейкс пожал плечами:
— Ну, и к чему же мы пришли, черт возьми? У вас есть предложения, по ним вы делаете выводы… — он говорил простодушно, не выдавал своих чувств, но сердце подсказывало: хочет он того или нет, а все уже и так выплыло наружу. Однако отчаиваться не надо даже сейчас. Выход всегда найдется. Все возможно, если есть настоящая мечта, настоящая страсть, огнем жгущая сердце…
