Ну, и не особенно-то и сильно голова болит. Могло быть и лучше, бывало и хуже. А вот чешуся весь. Это да. Сено оно такое… колючее. И живности там всякой, блохи что ли, или кто, искусали, падлы… Но, в целом, конечно, нормальное самочувствие. Селяне нам с собой дали всякой деревенской съедобы — не то чтоб особо много, но и то неплохо. Вышли нас провожать, несмотря на раннее утро, всеми соседскими дворами — ну да в деревнях рано встает народ. А вчера вроде никто слишком-то сильно не перегулял… наверное, я не помню. И вообще, я на отъезде взгляд прятал — она ж тоже вышла. Правда, смотрит весело, хихикает в платок… А я ж даже не помню, как зовут-то. Ну, а теперь спросить и совсем-то как-то… В общем, даже как-то с облегчением вздохнул, как деревня пропала в пыльном облаке позади.
Все ждал, что цыган станет подтрунивать или еще как, но тот помалкивал. Сам он, похоже, тоже времени вчера не терял — по крайней мере, фингал у него был знатный. Да и Кэрр выглядел несколько… утомленным, так сказать. Ну, что ж, — мы должны иметь некоторый гражданский отдых, а как же. К тому же он обещал, что к полудню доберемся до какого-то очень целебного озерца с подводными ключами и весьма прохладной водой. Там и подлечимся.
В предгорьях по вечерам было даже прохладней, чем в степи — тут постоянно гуляли какие-то сквозняки. Горы были невысокие, скорее — эдакие скалы-холмы, чем-то Карелию напоминает, отдаленно. Только гранитов меньше, все больше известняки. Эта дорога, фактически — самая южная серьезная артерия Валашского княжества. Дальше на юг, выше в горах — только узкие тропы. Царство местных горцев, вроде как лояльных… но горцев, и контрабандистов. Дальше за хребтом — побережье, там уже территория Союза. Дорога же эта, вроде как, обязана существованием именно этим известнякам — тут и сейчас работают каменоломни, и по дороге часто встречаются караваны телег с блоками камня. Тащат их неторопливые лохматые тяжеловозы — вроде как, у нас, их называли першеронами? Возницы столь же ленивы, неторопливы и безучастны ко всему окружающему. Везут камень к рекам, там грузят на баржи и дальше, на равнину. Говорят, прибыльное дело, но вложений немалых требует. Какого дьявола Кэрр вообще полез сюда? По равнине было бы лучше, да и выгоднее, а тут? Он, правда, усмехнулся, сказав — «Коммерция, понимаете?» — но откуда тут коммерция? Ну да ладно, посмотрим, в конце-то концов, мне это не столь важно. Они как раз с Бэзо что-то обсуждали, устроившись в фургоне, а мы с Лами хозяйничали на предмет ужина. Точнее, я в основном лишь присматривал за огнем. Да и то сказать, чего там присматривать — с дровами тут, в предгорьях, было ничуть не лучше, чем в степи, и потому хворост пошел в основном на растопку моего самовара, а котел висел над спец-полешком. Таких полешек в фургоне было припасено немало — именно для такого случая. У нас подобное вроде как называлось «свеча Дакота», или «деревянный примус». Расколотое аккуратно на четверо вдоль сухое полено, довольно-таки длинное, из которого вынута середина, насечено на стружку, а потом обратно связанное, правда, тут не подручным материалом каким, а специальными хомутами, ну, мастер Кэрр человек обстоятельный, хомуты многоразовые, вечные почти. Ставится такое полешко вертикально, на сделанную в земле канавку — чтоб воздуху приток был, в пустую серединку закладывается растопка — и поджигается. Разгорится — и полешко отлично функционирует, само по себе служа печкой, создавая тягу, и жарко и равномерно выгорая. И готовить быстро, просто и экономно, и в любую почти погоду, и напасти можно, хранить удобно, разжечь элементарно. А если надо — то и погасить легко — засыпал канавку — притока воздуха нет — погаснет. Можно вскоре взять, да и дальше нести с собой, до следующего раза.
Но я не поленился и нарубил все же, где нашел, сушняка — как и прошлые две стоянки — очень уютно было ужинать у маленького костерка. А поскольку у Лами суп-каша уже был почти готов, я и разжигал этот «уютный костерок». Вот сидел и смотрел, как маленький огонек начинает жадно ползти по тоненьким веточкам растопки. Еще немного, и костер разгорится, и вскоре мы соберемся вокруг него на ужин…
